Коренной перелом

Советским солдатам, удерживающим первую линию обороны, тоже приходилось жарко. Дивизионная артиллерия немцев, расположенная побатарейно и подивизионно, была почти полностью подавлена и приведена к молчанию. Но этого нельзя было сказать о рассредоточенных по передовым позициям немцев 8-сантиметровых батальонных и 5-сантиметровых ротных минометах, а также 7,5-сантиметровых легких и 15-сантиметровых тяжелых полковых орудиях, предназначенных для непосредственной поддержки пехоты на поле боя и управляемых на расстоянии прямой видимости непосредственно полковыми и батальонными командирами.

Именно они, способные стрелять как навесным огнем из укрытий, так и прямой наводкой, были наиболее опасны для советских полевых укреплений. Они комплектовались сверхтяжелой 90-килограммовой надкалиберной миной с зарядом в 54 килограмма амматола, способной на дальности до одного километра разрушать трехметровые перекрытия советских деревоземляных укреплений.

К исходу дня, под огнем этих тяжелых немецких полковых пушек не один советский дзот превратился в вывороченную наизнанку изуродованную воронку, и только низкая точность навесного огня (цель поражала, дай бог, лишь одна надкалиберная мина из трех десятков) мешала немцам объявить их очередным чудо-оружием.

Им бы подойти поближе, метров на триста-четыреста и ударить прямой наводкой. Но там, на открытой, как стол, степи, безраздельно господствовали расположенные на третьем рубеже советской обороны 100-мм длинноствольные пушки БС-3, с трех выстрелов способные разнести вдребезги любую цель.

Находящимся в укрытиях немецким пехотным орудиям отвечали советские 120-мм полковые и 82-мм батальонные минометы, пытающиеся нащупать позиции немецких пушек, расположенные непосредственно в первой линии вражеских траншей, и привести их к молчанию. Но получалось у них это скверно, потому что для уничтожения хорошо укрытых орудия и расчета было необходимо прямое попадание, а у минометов это было сложно, ведь они приспособлены к стрельбе по площадям.

Но свою задачу они выполняли. Не было безнаказанного расстрела советских укреплений почти в полигонных условиях, как это случалось в первые месяцы войны.

Бойцы и командиры гибли и получали ранения под вражеским огнем, но и сами в ответ брали с врага плату кровью. Да, в некоторых местах немецкая пехота порой достигала первой линии траншей. Но, понеся тяжелые потери, после короткой и ожесточенной рукопашной схватки неизменно откатывалась назад. Тут стояли ветераны, выжившие не в одном сражении и снова готовые стоять насмерть.