Ледяной палач

Я ему еще не звонил, думаю, пока доеду да доложусь, кто знает, сколько времени пройдет. Автокран прикреплен за ООО ТрестСтройТранс «Магистраль», которое, в свою очередь, зарегистрировано во Владимире. Так что искать и кран, и водителя нужно где-то тут.

– Пей чай, остынет. – Гуров посмотрел на Антона и спросил: – Ты мне расскажи, как ты уговорил этого Ломоносова на такой подвиг, как составление фоторобота?

– Что за Ломоносов? – заинтересовался Сладков.

– Это бомж. Он видел, как разгружали фигуры на площади в Суздале, – пояснил Лев Иванович, пока Варежкин, обжигаясь, пил чай.

 – Антону у нас не спалось, он решил прогуляться по площади и там по чистой случайности познакомился с местным маргиналом.

– Хороший мужик оказался, кстати, – добавил Варежкин. – Бывший учитель математики. Спился после смерти любимой супруги и покатился по наклонной. Но память на цифры не подрастерял, и благодаря этому у нас сейчас имеется номер автокрана. А заодно и неплохие приметы тех, кто руководил разгрузкой Щелкунчика и Русалочки.

– Надо эти портретики по нашей картотеке проверить, – Сладков взял из рук Гурова фотороботы.

 – Кто знает, может, они уже засветились где-то раньше. Тогда вообще не будет проблем. Обычно такие серьезные дела, как убийства и избавление от жмуриков, новичкам не поручают. Прямо сейчас и прогоню через базу.

– Дело, – одобрил Лев Иванович и встал. – Пойду брать разрешение на обыск. Станислав, а вы с Антоном займитесь автокраном. Только аккуратно. Кто знает, что это за водитель. Надо бы узнать, не из бывших ли.

– Я уже узнавал, – ответил Варежкин. – Нет, он не сидел. Этот Авдеев – отец троих детей.

Скорее всего, подработать в праздники захотел, вот и согласился на калым.

– В общем, раскручивайте Авдеева. Посмотрим, что он нам скажет, – ответил Гуров, выходя из кабинета.

Как-то так всегда получалось, что именно он, полковник Гуров, брал на себя руководство расследованием, будь они хоть вдвоем со Станиславом, хоть собиралась целая бригада. И не потому, что Лев Иванович был движим какой-то гордыней или желал командовать всеми, просто характер у него был деятельный и полковник не терпел каких-то пауз или перерывов в расследовании.

Особенно если он нападал на след преступника и чувствовал, что следствие сдвинулось с мертвой точки и его осталось только раскручивать как клубок. И отчего-то никто не возражал против такого тоталитарного права Гурова вести и направлять расследование по тому пути, который он считал правильным. Может быть, так было именно потому, что все чувствовали в Гурове некую силу, ум и чутье, которое имеет не всякий сыщик. А может быть… Впрочем, к чему гадать.