Ледяной палач

Врач сказал, что все прошло удачно, но она еще в тяжелом состоянии. Ее в реанимацию пока положили.

– Что ж. – Гуров подошел к Вите и Леонидову и протянул руку, прощаясь. – Спасибо вам за помощь и за то, что привезли нашу свидетельницу сюда, в больницу.

– Ой, ну что вы, – смутилась девушка, – это же естественно. Если бы мы ждали, когда приедет «Скорая помощь», то наверняка бы ее не удалось спасти. Все нужно было делать очень быстро.

– Да, дочка у меня медик и лучше разбирается в таких делах. Она и кровь у женщины останавливала, пока мы ехали до больницы.

Как ей это удалось, даже не знаю, – развел руками Леонидов.

– Вот и не надо тебе знать. Главное, что нас ГАИ не остановило, – рассмеялась она вдруг. – Ты так мчался, что я думала, что точно остановят. А ты еще и выпивший за рулем сидел.

– Это просто чудо, что нас не остановили, – улыбнулся мужчина.

Он с дочерью спустились с крыльца, и Гуров видел, как Вита бережно взяла отца под руку. Они направились к стоянке, где, по всей видимости, оставили свой автомобиль.

«Хорошие люди, – с теплотой в сердце подумал, глядя на эту пару, Лев Иванович.

 – Сразу видно, что ближе друг друга у них никого нет. Интересно, что случилось с мамой Виты и почему у Виты нет никого, кроме отца и бабушки?» – задался он вопросом, но потом пришел к выводу, что в жизни каждого человека есть свои тайны и эти тайны не для чужих сердец.

«Вот у покойного Проппа тоже была какая-то тайна, чужая тайна, – пришла Льву Ивановичу новая мысль, логически проистекающая из предыдущей. – И то, что он знал эту тайну, не давало покоя одному криминальному авторитету по кличке Скульптор. А это значит, что тайна, которую знал дантист, угрожала благополучию авторитета или, может, даже ему самому тюрьмой.

Иначе зачем ему было убивать тихого и интеллигентного мужа своей любовницы?»

Лев Иванович вернулся в просторный холл больницы и, пройдя мимо тихо переговаривающихся охранника и вахтерши, направился на третий этаж, чтобы узнать у дежурной сестры, куда поместили Тихорецкую.

– Она в реанимации, – коротко ответила ему дежурная медсестра, которая заполняла какой-то журнал. Гуров не уходил, и она, оторвавшись от работы, со вздохом сказала: – Если вы хотите с ней поговорить, то напрасно ждете.

К ней сейчас никого нельзя пускать. Она в очень тяжелом состоянии, и когда к ней можно будет войти, я даже и не знаю. У лечащего врача нужно разрешение брать. Да и под наркозом она еще. Какие же тут разговоры?

Лев Иванович, не зная, как ему сейчас быть, отошел от стола сестры и сел на стул, думая дождаться вестей хотя бы от Станислава и потом уже решить, что делать дальше. К Антонине Антоновне ему сейчас ехать не хотелось.