Я уже барон (СИ)

— Извольте-с проехать с нами, — сказал он, косясь на Кутузову. Видимо новенький.

— На каком основании? — встряла Маша. — Вы понимаете, что вы делаете?

— Михаил Кузнецов подозревается в нападении на человека и причинение телесных повреждений, — подошел к нам более уверенный и наглый жандарм. — Пройдите в машину, господин Кузнецов.

— Я позвоню папе! — сказала Маша.

— Не надо, — улыбнулся я и поцеловал Кутузову в щеку. — С такими пустяками я и сам справлюсь. Отведи Аню в квартиру и побудь завтра с ней, если к утру меня не будет.

— Чертов Фанеров, это его рук дело! — прошипела Маша.

— Справимся, — повторил я и прошел в машину, где для меня открыли дверь. Походу ночка будет веселой!

Глава 19

Сижу за решеткой…

Наблюдая за девушками, которые с озабоченными лицами заходили в здание, я улыбнулся. Такого со мной еще не случалось. Даже в моей бурной жизни на Земле, если можно ее теперь так называть. Удивительно, как быстро я привык к местному быту, и даже отсутствие смартфонов и высокоскоростного интернета очень быстро перестало смущать.

— Лора, как думаешь, к утру мы выйдем или нас будут мариновать пару дней? — поглядывая на ночной город, спросил я.

Моя помощница вообще не волновалась. Сидела рядом в тюремной робе, закинув ноги на водительское сидение и улыбалась. А чего ей переживать, у нее есть свой пляж!

— Эх, романтика… — протянула она. — К утру? Вряд ли… Сутки минимум.

— А что говорит юриспруденция этого мира?

— Нас имеют право продержать в «обезьяннике» до трех суток до выяснения обстоятельств, или если стороны не придут к соглашению, — сказала она, не прекращая блаженно улыбаться. — Но! У нас есть несколько вариантов.

— Выкладывай.

— В течение трех часов после ареста, нам должны предоставить доказательства твоей вины или требование обвинителя. Если же доказательств не имеется, то нас должны отпустить.

— Но мы-то понимаем… — улыбнулся уже я, прикидывая как мы поступим в дальнейшем."

"Меня привезли в отдел и повели в допросную. На посту нас встретили двое дежурных следователя. Толстенький, лысеющий мужичок лет под пятьдесят и такой же лысеющий, но худой и в очках. Перед допросом у меня забрали телефон и попытались снять Болванчика. Я сказал, что это фамильный браслет, но из-за амнезии я забыл как он снимается. Они попытались содрать его, но после нескольких безуспешных попыток, сдались.

— Присаживайтесь, господин Кузнецов, — указал пухлый следак на стул в отдельной комнате с глухими стенами.

— Спасибо. Будьте любезны, налейте мне чаю и давайте побыстрее, а то я жутко устал и хочу в кровать, — сказал я, показывая всем видом, что не понимаю, что происходит.