Лейна

Мельком глянула в зеркало… мда, я тоже напоминала огурчик… прошлогодний солененький… Тяжко вздохнув, кивнула парнишке:

Лорин топтался на пороге и смущенно отводил взгляд.

— Ну, что еще? — недовольно выдала я.

— Но ты… вы… же не одета…

Я осмотрела кокон из одеяла, из которого торчали босые пятки, всклокоченная голова и левая рука от локтя до пальцев, поддерживающая одеяло.

— Ну ладно, похоже, соблазнить мне тебя не удалось, — с грустью констатировала я, — может, хоть завтрак нам закажешь?

— Завтрак, говорю, закажи и рот закрой — ворона влетит!

— Ага… — стремительно краснея, пробормотал Лорин.

Нет, ну надо же быть таким невинным! Скажи я подобную фразу его ровеснику в Москве, получила бы полную раскладку Камасутры на выбор. «А все-таки здорово он краснеет», — довольно подумала я и ехидно усмехнулась. Настроение повысилось. Видно это про меня сказано: «Сделал гадость — на сердце радость!» Напевая, начала застилать постель.

Вытряхнув из рюкзака расческу-массажку, стала приводить в порядок свою шевелюру. Разбирая густые темно-русые пряди на три части, я задумчиво рассматривала себя в зеркале. Я не была похожа на местных жителей, было во мне что-то неуловимо чуждое. Мое типично славянское лицо выделялось бы здесь в любой толпе. Но не только это отличало меня от аборигенов. Уверенность в себе эмансипированной горожанки, вот уже шестой год самостоятельно обеспечивающей себя, отличала меня от робких с виду местных женщин, торопливо уступающих дорогу любому лицу противоположного пола. Заплетя косу и перекинув ее через плечо, я занялась своим небогатым гардеробом. Сбросив льняную рубашку, я быстро оделась и, подхватив рюкзак и лук, вышла из комнаты. Лук пришлось завернуть в плащ, т. к. девушка с оружием была здесь редкостью, а привлекать излишнее внимание я не собиралась.

Внизу меня ждали завтрак и нетрепливо ерзающий Лорин. Провожая каждую ложку удивительно вкусного рагу глазами, он возбужденно подпрыгивал, всеми силами давая понять, как же я медленно ем.

— Лорин, не истери, мы все успеем, — раздраженно пробормотала я с набитым ртом.

Тот обиженно скосил глаза к выходу и доверчиво спросил:

«Боги, какой же он еще ребенок», — изумленно подумала я.

В свои пятнадцать я была уже достаточно циничной, чтобы не верить сладким речам и комплиментам. Из мужчин доверяла только отцу, деду и Максимке. На мгновение мне стало безумно завидно. Но мгновение прошло и я поняла, что не хотела бы ничего менять. Открытая, дружелюбная и легкая в общении, я выглядела доверчивой, но такой не была. У меня было море приятелей и приятельниц, но настоящих друзей было очень мало, и я с изумлением начала понимать, что пятнадцатилетний мальчишка из другого мира каким то чудом незаметно вошел в этот узкий круг.