Любить - значит верить

Случайно встретившись с Морганом взглядом, она демонстративно отвела глаза. Ей вовсе не хотелось испытывать сострадание к Моргану Кенту. Она вообще не хотела испытывать никаких чувств.

– Полагаю, передо мной Энди.

Его голос прервал ее бессвязные мысли, и Брук кивнула, не доверяя своей способности нормально говорить.

– Вид у него… крепкий, – медленно проговорил Морган.

На мгновение ее оцепенение уступило место гневу.

– Разве ты не собираешься с ним поздороваться, Морган? Он ведь человек, знаешь ли. И разговаривать умеет.

Морган с явной неохотой подошел к их креслу. Присев на корточки так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с личиком Энди, он замешкался. Брук подумала, что еще никогда не видела, чтобы Морган был настолько неуверен в себе.

– Э-э… привет, Энди, – сказал он наконец. – Как ты сегодня?

Серые глаза Энди рассматривали Моргана с томительной тщательностью, а потом его лицо расплылось в улыбке.

– Папа, – сказал он. – Папа идет гулять.

На секунду в крошечной комнатке воцарилось потрясенное молчание, а потом лицо Моргана медленно залилось темным румянцем. Секунду Брук себя не помнила от смущения. Она никак не ожидала от Энди подобного.

– Он не понимает, что говорит! – Как только к ней вернулся голос, она поспешно бросилась объяснять ситуацию. Она настолько спешила сколько-нибудь правдоподобно истолковать приветствие Энди, что даже говорила невнятно. – Единственный мужчина, которого он часто видит, это муж Джоан. У Краковских двухлетние близнецы. Естественно, они зовут отца папой. Энди, наверное, это слышал. Должно быть, он решил, что это слово надо употреблять всякий раз, когда видишь мужчину.

– Тебе ничего не нужно объяснять. Бога ради, Брук, неужели в твоих глазах я такое чудовище, что не пойму, в чем дело? – Морган невесело улыбнулся. – Я готов спорить на самую крупную сумму, что тебе меньше всего хотелось бы, чтобы он назвал меня папой.

– Гулять! – объявил Энди, предоставив Брук возможность ничего не отвечать. – Гулять! Мама и папа.

Он широко улыбнулся, явно гордясь тем, сколько слов подряд ему удалось ясно выговорить. Иногда его попытки говорить выливались в фразы, разобрать которые не могла даже его собственная мать. Но не сегодня! Брук с отчаянием подумала, что сегодня все работает против нее.

– Тебе бы следовало называть меня дядей, – с внезапной решимостью сказал Морган. – Я твой дядя Морган. Ты можешь сказать «дядя»?

Энди молча посмотрел на Моргана, а потом снова повторил:

– Хорошо, хорошо. Мы идем гулять. Морган с немалым волнением провел рукой по волосам, и Брук с большим трудом заставила себя сдержать улыбку.