Любить - значит верить

Она отказалась видеть морщины, говорившие о том, что Морган вовсе не так уверен в себе, как могло показаться на первый взгляд. Она намеренно разжигала в себе гнев.

– Ты меня обманул! Ты же знал, что я никогда не соглашусь вернуться в Кент-Хауз, и ты увез меня насильно! Я не поеду, Морган! Поверни машину или я выпрыгну на ходу!

– А что ты собираешься сделать с ребенком, когда будешь выпрыгивать? – Его холодные резкие слова подействовали на Брук, как ледяной душ. – Ты собираешься оставить его мне или бросишь на асфальт? Интересно, какую судьбу ты сочтешь более приемлемой для своего сына?

– Будь ты проклят, Морган! Ты остановишь машину?

Наступило напряженное молчание, во время которого Брук наконец заметила, как напряженно Морган сжимает руль и как глубоко залегли на его обычно гладком лбу морщины. Она поняла, что он вовсе не так спокоен, как ей показалось, и это немного смягчило ее гнев. Отвернувшись, она устремила невидящий взгляд за окно. До чего ей было досадно, что она по-прежнему не может не реагировать на присутствие рядом Моргана!

– И к чему все это, Морган? – спросила она, с трудом заставляя себя говорить негромко и спокойно. – Два года назад ты выгнал меня из своего дома. А теперь пытаешься заставить меня вернуться. В чем причина столь разительной перемены?

Морган не отрываясь смотрел на дорогу.

– Мой отец нездоров с момента твоего исчезновения из Кент-Хауза, и врачи не дают нам надежды на его выздоровление. Как ты можешь себе представить, он тяжело перенес гибель Эндрю, и мне кажется, что… твой сын… послужит ему огромным утешением. У меня есть веские причины везти тебя на несколько недель в Кент-Хауз, Брук. Неужели ты откажешься поехать? Ради моего отца, если не ради меня? Она постаралась не услышать искренней мольбы, прозвучавшей в его обычно бесстрастном голосе.

– И что ты собираешься сказать своему отцу относительно моего сына? – подчеркнуто резко спросила она. – Ты собираешься представить его как ребенка Эндрю?

Морщины усталости, казалось, пролегли на его лице еще глубже. Она услышала, как Морган прерывисто вздохнул.

– Конечно, я не стану этого делать. Я скажу отцу, что Энди наш сын: твой и мой.

Тут Брук начала хохотать и никак не могла остановиться. Насколько превратной бывает судьба! Два года назад, на третьем месяце беременности, до смерти перепуганная, она рыдала бы от счастья, если бы Морган предложил ей такое. А теперь было уже слишком поздно.

Ее смех быстро перешел в рыдания, так что она не обратила внимания на то, что Морган решительно повернул руль. Спустя несколько минут он уже заводил машину на стоянку у огромного торгового центра.

Морган вручил ей пачку бумажных носовых платков.

– Перестань плакать, Брук, – тихо сказал он. – Ты испугала Энди.