Менталист. Конфронтация

Через пару минут речь Геннадия ускорилась, но Алфёров поднял руку, заканчивая таким образом беседу.

Толстячок в рясе напряжённо рванул подол, возвращаясь на место. Лицо его нельзя было назвать довольным, он раскраснелся, обжигая меня ненавидящим взглядом, будто плетью.

— Мы приняли решение, — коротко сказал Анатолий.

Члены паствы, разделившиеся между Алфёровым и Ананьевым, недоумённо крутили головами. На лицо было явное разделение мнений, но Анатолий решил взять слово, трезво полагая, что никто в совете не пойдёт против него. Толстяку только и оставалось зло смотреть на меня, но долго это не продлилось, глава великого рода быстро взял себя в руки.

Император благосклонно прикрыл глаза, копируя жест Ольги Романовой.

— Общим решением было зафиксировано, — начал Алфёров, в этот момент я прыснул под неодобрительным взглядом толстяка. — Грубое нарушение правил, приведшее к гибели целого рода, включая ни в чём не повинных людей. Совет требует, изгнания обвиняемого.

В зале повисла тишина, даже шёпот присутствующих на трибунах клановых сошёл на нет. Изгнание — это по сути своей завуалированная смертная казнь. Человеку запрещено жить в каком-либо городе, но разрешено существовать вне городских стен.

Было много поселений изгоев, целые фракции и рода, но одиночке там не выжить, однозначно. От такого решения растерялся даже сам император. Но Алфёров был твёрд, на этот раз смотря в глаза моему отцу.

— Я не услышала обвинений, выдвинутых родом, — спокойно заявила Ольга. — Вы можете решать что-то у себя за столом, но в чужие дела вам хода нет. Приговор недействителен.

— Согласен, это слишком сильное заявление, — пробормотал император, совершенно забыв, где находится. — В смысле что?!

— Род уничтожен, — прищурился Алфёров, буквально выплёвывая слова. — А вы вообще не в праве говорить от лица обвиняемого! То, что он помолвлен с вашей дочерью, не даёт вам права…

— Нет, дорогой мой Анатолий Павлович, — проворковала Ольга, наивно хлопая ресницами. — Я говорю от своего рода, а точнее, от присягнувшего моему дому рода Игнатьевых.

Что тут началось! Публику взорвало.

— Какого беса она несёт?

— Это неуважение к погибшим! Великие рода заигрались в небожителей!

— Доказательства! Где доказательства?! Как такое возможно?

— ТИХО! — гаркнул император, заставив всех замолчать.

Ольга всё это время стояла, так и не присев. Обведя затихших представителей знати взглядом, она ухмыльнулась, чем вызвала парочку шепотков. Охранники, стоявшие у дверей, тут же среагировали и после кивка императора вывели смутьянов прочь. Остальные робко замолчали, стараясь не отсвечивать, ведь самое интересное было впереди.