Менталист. Конфронтация

— Не вини его, — коротко прошептала она, внимательно рассматривая меня.

Герман вернулся к Ларе, они о чём-то переговаривались со склонившейся Милославой. А меня отвлёк звонок сеферона, я разлочил его сразу после выхода из Врат.

— Фёдор! У меня плохие новости, — на том конце мялась Паула.

— Что случилось? — внутренне сжавшись, спросил я.

— На квартал напали, — британка запнулась. — Ещё вчера.

— Почему я не знаю?! — сдержанно проскрипел я.

— Сначала мы разбирались с последствиями, а потом я не могла дозвонится, — опустила голову Паула.

— Прости, это моя вина, — сконфужено ответил я, вспоминая, как отключил сеферон. — По делу, что произошло?

— Напали банды, которые дают «защиту» дельцам. Ты их знаешь, они уже приходили. — Паула снова замялась.

— Есть пострадавшие? — замер я.

— Убитые, — помрачнела британка.

— Кто? — голос мой сел. Если бы не доспех, вряд ли бы ноги удержали меня.

— Матвей, Ольгерд… Светлана.

Каждое имя отзывалось во мне болью, буквально разрывая душу, а последнее и вовсе выжгло все внутри. Я замер, замерло время. Герман что-то выговаривал, а я непонимающе смотрел вокруг. Уши заложило, в голове звенело, невыносимо громко, сотрясая внутренности.

Вокруг разлилась сила, контроль полетел к чертям, фиолетовые завихрения, подобные магии Лары, узорами сплетались в воздухе. Обеспокоенно вскинулась Милослава, отошла на шаг её дочь, всё ещё стоявшая рядом. Она слышала весь диалог, скорбь поселилась в её глазах.

Я свистнул, хлопая по бедру. Центуриончик подскочил в два прыжка, оказавшись рядом. Надев шлем, я положил руку на холку зверя. Магия закипела вокруг, а затем опала, как осенние листья.

Мы исчезли с хлопком переноса.

Тьма перехода укутала меня мягким покрывалом. Чувствовалось небольшое препятствие при переносе, словно пытаешься пробить упругую плёнку. Инородные ощущения могли быть вызваны двумя факторами в равной мере — тем, что перенос в доспехе, и — тем, что со мной питомец.

При появлении в квартале, земля мягко ударила в ноги. Я слегка покачнулся, зверь понятливо подставил холку, сегодня он выполняет роль моего костыля.

В нос ударил запах гари. В воздухе висела синеватая дымка, далеко впереди проглядывались язычки пламени. Ворота квартала частично разрушены, правая створка лежит на земле, вырванная из петель. Сторожевая башенка с этой же стороны снесена, от неё остался только зубастый остов, торчащий из-за забора.

Тут и там ходили хмурые люди, они собирали обломки, сносили в кучу. Было слышно звук инструмента, я заметил, как в нескольких зданиях в близости от ворот вставляли новые окна.

Картина была столь невероятной, что я был растерян. На земле, сразу у входа зияла пара воронок, стены выщерблены автоматными очередями.