Моя по всем статьям

Мне стоило догадаться, что с его возможностями сделать фальшивую бумагу ничего не стоит. Стоило проверить самому. Разговор бы у нас был совсем другим.

Кристина вернулась из кухни с полотенцем в руках. Села рядом. Быстро посмотрела на меня и отвела взгляд.

– Да убери ты это! – процедил, когда она прижала полотенце к рёбрам. Что она туда, мать её, завернула?!

– Надо приложить холодное, – она настырно прижала свою дрянь к моему боку.

Я втянул воздух сквозь зубы. Сам Афанасьев на этот раз в грязь не сунулся. Пока трое из его свиты отделывали меня, стоял и цедил пойло. Вылетевшая из ствола пуля просвистела в считанных сантиметрах от меня и оставила дыру в стене. Это было очередным предупреждением.

– Это лишнее, Крис, – я сжал её руку. Вытерпеть холодное полотенце было куда проще, чем её прикосновение.

В её глазах было столько всего, что мне хотелось выругаться. Снова и снова мне, чтоб её, хотелось выругаться! После нашего с ней фиаско я зарёкся подчинять свою жизнь кому бы то ни было, помимо себя самого. Но только эта женщина оказалась рядом, все данные себе обещания грозили полететь в пропасть. Что хуже всего, пропастью этой были её медово-карие глаза.

– Почему? – губы её едва шевельнулись.

Да будь она неладна! Я выпустил её руку. Её близость мешала рационально думать. Если бы дело касалось меня одного, я бы послал Афанасьева с его угрозами куда подальше. Если раньше я собирался уничтожить его, теперь будет не так. Он подавится каждым своим словом. Он покойник. Сегодня он сам подписал себе смертный приговор.

– Так почему не надо, Ард?

Она высвободила руку. Полотенце выскользнуло, упало на постель. Её ладонь теплом легла на ноющие рёбра. Меня прошибло до самого нутра. Чёрт! Час назад меня избили, а мне до одури захотелось опрокинуть её на спину и вогнать в неё член, услышать её вскрик.

От этой стервы у меня плыла голова. Похоже, у Афанасьева тоже. Только, в отличие от меня он смог разобраться с этим.

Кристина опустила руку на мой живот. Я напрягся ещё сильнее.

– Крис, – с предостережением.

Вздохнув, она сжала ладонь в кулак. Её ресницы дрогнули, как усики бабочки, и в башке поплыло пуще прежнего.

Афанасьев хорошо знал, куда бить. И рёбра тут были ни при чём. Не успел звук выстрела стихнуть, он выговорил, глядя на меня с металлическим блеском в глазах:

– Следующая попадёт в цель. И целиться я буду не в тебя, Агатов. Целиться я буду в Кристину.

– Я лишу тебя всего.

– Нет, Рихард. Это я лишу тебя всего.

Сказав это, он кивнул охране. Первый же удар пришёлся под дых, второй в скулу. Я размахнулся в ответ, услышал хруст кости. На пол брызнула кровь. И всё-таки силы были не равны. Не прошло и нескольких минут, как меня затолкнули в машину. Афанасьев сам захлопнул дверцу, напоследок повторив, чтобы я забыл про Алису.