Моя по всем статьям

Лисичка посмотрела на меня, полная сомнений.

– Алиса. Подойди ко мне.

Она в последний раз обернулась и пошла к нему. Я сжала руки в кулаки. Господи…

Я едва сдерживался, чтобы не рвануть внутрь. Останавливало лишь понимание, что у специально обученных бойцов опыта куда больше. Речь шла о безопасности Крис и моей дочери.

Группа захвата ждала сигнала. Я проверил собственный пистолет. Пускать его в ход было бы последним делом. Вокруг и так было полно вооружённых до зубов спецназовцев.

– Пятый на месте, – ожила рация стоящего рядом со мной старшего группы. – Всё спокойно. Жду отмашки.

– Понял тебя, – ответил он. Рация затрещала снова. Остальные спецназовцы тоже были на своих позициях. Я поглубже вобрал воздух. Трёхэтажный кирпичный дом перед нами походил на тот, в подвале которого Афанасьев пустил рядом со мной пулю. Очередная нора. Что у него таких несколько, мне было известно. Но об этом месте понятия я не имел.

– У него моя дочь, – выговорил, глядя на закрытую металлическую дверь. Медленно повернулся к старшему группы. – С ней ничего не должно случиться. И с женой. С Кристиной.

Гарантий дать не мог никто. Самое большее – слово, что сделают всё возможное, чтобы они остались целы.

– И невозможное тоже, – выговорил жёстко, глядя ему в глаза.

Он выдержал мой взгляд. Ответил таким же твёрдым кивком. Все мы отлично знали, кто такой Афанасьев. Как Михе удалось выбить у руководства группу захвата, оставалось только догадываться.

Старший поднял рацию, отдал распоряжение о двухминутной готовности. Жилы натянулись. Вокруг стояла гробовая тишина. Замолкли даже вечно орущие птицы. Ни ветра, ни привычного городского шума. Дом косился на нас тёмными стёклами. Секунды били по вискам свинцовыми каплями. Один неверный шаг и…

– Готовность тридцать секунд, – выговорил старший группы в рацию.

Тишина давила на барабанные перепонки. Нарушавший её крик ворона прокатился по переулку, эхом отразился от стен.

– Десять секунд, – предупредил старший. – Пять…

– Дай отбой. Что-то не так, – резко.

– Отмена готовности, – поспешно сообщил он. – Все слышали?! Отмена готовности. Подтвердите.

Один за другим бойцы ответили, что информация принята. Группа ждала дальнейших распоряжений.

Договорить я не успел. Мы обернулись на открывшуюся со скрипом дверь. Из темноты вышел Афанасьев. Нутро похолодело. В окровавленной руке он сжимал пистолет. Губы кривились, цепкий взгляд был направлен прямо на меня.

Я бросился к нему. Ужас пробирал до костей. Чья это кровь?!

– Рихард! – раздался окрик Якова. Кто-то схватил меня за плечо, пытаясь остановить.

Афанасьев развёл руки в стороны, пистолет с оглушительным стуком упал на асфальт. Всё было словно в раскадровке: каждая деталь чётко врезалась в память.