Мы снова дома

Плевал я на это их благо! Эх, как же здорово раньше было…

Сергей скривился — он сам до прилета «Снегиря» торговал криптовалютой и хорошо на этом наваривался. Да и лохов не прочь был постричь, а потом весело смеялся, когда стариков, оставшихся без ничего, выбрасывали на улицу подыхать, отбирая квартиры за липовые долги. И все было по закону! Не придерешься. Не то теперь, нет больше никаких криптовалют, да даже бирж больше нет, а о торговле воздухом на курсах валют вообще можно забыть, валюта во всем мире одна — имперский рубль. Да и цены абсолютно стабильны, даже на копейку не меняются, что ты ни делай. Это невероятно, невыносимо раздражало, но ничего поделать бывший финансовый советник не мог. Пришлось сидеть дома и играть в онлайн-игры, больше ничем заниматься не хотелось. Эти игры быстро наскучили, хотелось снова заниматься чем-то важным и интересным, снова стать богатым, уважаемым человеком. Ведь когда предметы роскоши доступны всем вокруг, это неинтересно. Хочется быть особенным, иметь то, чего не имели другие. А это стало невозможно.

— Странно, что нас еще не арестовали, — хмуро пробурчал Сергей.

— Да кто их знает, почему, — пожал плечами Петро. — Может, и пронесет.

— Дай-то Бог! Только не верю я в это. Коляна с Мирного и Васяна из Долгопрудного знаешь же?

— Встречались. А чего?

— Их тоже не трогали, — криво усмехнулся Сергей, ему явно было не по себе, даже руки подрагивали. — А позавчера они исчезли. На запрос через интернет отвечают, что сосланы на Саулу за участие в мятеже. Так что…

— Паскуды! — скрипнул зубами Петро. — И чего я послушал этих козлов к клубе? Сидел бы себе дома, жрал вкуснятину от пуза…

Он пригорюнился. От страха слегка подташнивало, особенно при воспоминании о Сауле и порядках там. Давно сложившиеся банды в попытках удержать власть творили такое, что в голове не укладывалось. И новичкам предлагалось только одно — выматывающий физический труд до полного изнеможения. Империя не вмешивалась в творящееся на каторжной планете, не помогала узникам, только отслеживала, чтобы не было убийств — попытка убить другого ссыльного наказывалась болевым излучением от невидимого дроида. Но банды и без этого обходились, пыток и избиений хватало, чтобы добиться своего — мало кто был способен их выдержать.

Правда еще страшнее становилось при воспоминании о повешенных. Сему хотя бы взять, на редкость компанейский был мужик, именно он организовал протест в их районе, причем очень умело, уговорил прийти даже тех, кто изначально не собирался. За что и был повешен даже не на виселице, а на обычном фонарном столбе.