Мы снова дома

Василиса Петровна тяжело вздохнула, объяснить что-либо старой подруге было совершенно невозможно, если уж она что-то вбивала себе в голову. Да о чем речь, убежденная феминистка терпеть не могла мужчин и даже сына родила, использовав искусственное оплодотворение, причем через банк спермы, не желая даже знать имя донора. Директриса, впрочем, и сама была феминисткой, потому и угодила в имперский серый список после прибытия «Снегиря». Как оказалось, активный феминизм в империи тоже почему-то считался преступлением. Но по сравнению с подругой Василиса была крайне умеренной — Ангелина ни с чьим мнением никогда не считалась и полагала правой только себя. Всегда и в любой ситуации.

— Пойдем, тебе надо немного выпить, — повела хозяйка квартиры бывшую чиновницу в гостиную. — Постарайся успокоиться. Ты ничего не изменишь, нам, сама знаешь, с Земли ходу нет, так что отправиться за Сашей ты не сможешь. Да и не надо. Я тебе не раз говорила, что своей удушающей заботой ты парня когда-нибудь доведешь до ручки. Но ты меня не слушала…

— Да я же добра ему хотела… — всхлипнула Ангелина Михайловна, залпом выпив налитый ей старой подругой ликер. — С хорошими, правильными девочками знакомила, так Сашенька от них буквально шарахался. Клубы нормальные нашла, где нормальные люди общаются, а не эти сумасшедшие. Нет, все ему не так было…

— Что я слышу? — вышла в гостиную Вероника, дочь хозяйки квартиры, высокая серьезная, хоть и не слишком красивая девушка с толстой черной косой. — Неужели наш маменькин сыночек против мамочки пошел? Вот это да! Молодец какой!

— Ты тоже уйдешь? — хмуро спросила Василиса Петровна, уже почти смирившаяся с этим.

— Уйду, мама, — подтвердила девушка.

— Чего вам не хватает⁈ — простонала Ангелина Михайловна. — Ну чего?

— А то вы не понимаете? — криво усмехнулась Вероника. — Жизни! Здесь не жизнь, а прозябание! Вся жизнь там! — она ткнула пальцем в потолок. — Там строят, любят, летают! А здесь что? Жри, спи и развлекайся? Я два года терпела это после школы, больше не могу и не хочу. Хватит! Сашка вон тоже не выдержал. Не понимаю, как вы сами можете так жить! Чего вы ждете⁈

— Что все вернется на круги своя, — вздохнула ее мать. — Не должно так быть! Эти прилетели и все изгадили!

— Что изгадили? — презрительно спросила девушка. — Всеобщую продажность? Аппаратные игры? Всевластие подонков?

Василиса Петровна с тоской смотрела на дочь и понимала, что упустила ее. Имперские школа, фильмы, книги и игры сыграли свою роль, внушив большинству молодых чуждые идеалы. До них почему-то не доходило, что борьба каждого с каждым, стремление идти вперед пусть даже по головам и ценой чужих жизней — правильны. Именно так дается развитие. Именно так наверху оказываются сильные, имеющие на это право.