Мы снова дома

— А как вообще обстановка на Тарае?

— Мы колонизировали двадцать шесть островов, понемногу меняем местную жизнь, довольно много сирот оттуда сейчас в наших интернатах учатся, имперские школы открыты в каждом достаточно крупном населенном пункте планеты. Но халасийские женщины так и остались религиозными фанатичками, поэтому мы просто оставили их в покое — сами вскоре вымрут, раз такие дуры. Тирасийки, наоборот, охотно выходят замуж за землян, поэтому проблему с недостатком женщин удалось решить завозом их на острова, где таковых не хватало. После снятия карантина довольно много тарайцев завербовались на другие планеты, там и нашли себе жен. Мы не спешим с ассимиляцией Тарая, пусть на нее понадобится лет двести-триста, но нам спешить особо некуда.

— Хорошо, — резко кивнул наместник. — На этом завершаем совещание. К следующему прошу социологическую службу подготовить отчеты по мусульманам и обывателям. Кое-какие тенденции вызывают опасение.

Мирониха с горящими гневом глазами решительно рассекала толпу, двигаясь к имперской канцелярии и что-то разъяренно шипя себе под нос. Это чего же получается, паскуду Башицкую из семнадцатой квартиры, интеллигентку сраную, омолодили, а ее нет? Это как так⁈ Это почему⁈ Ну ничего, она им устроит! Старуха чуть не врезалась в стайку обсуждающих сданный экзамен студенток в легких платьицах и обругала удивленных девушек. Проходящему мимо человеку в очках она громко пожелала сломать ноги и сожрать свои очки. Проехавшая мимо машина вызвала злобную тираду обо всех водителях и пожелание им сдохнуть поскорее. А уж пробежавшие неподалеку детишки и вовсе вызвали надрывный визг и проклятия, причем настолько грязные, что случайно услышавшие их люди поморщились.

Старуха, заметив реакцию свидетелей, довольно ухмыльнулась. Так вам, сволочи! Так вам и надо! Но радость была мимолетной, перед глазами по-прежнему стояла открывающая дверь квартиры поганой интеллигентки Башицкой русая, не слишком красивая девчонка лет восемнадцати на вид. Мирониха тогда сразу заподозрила неладное, помнила, что у Зинки не было детей, и принялась визгливо требовать, чтобы незваная гостья убралась прочь из их дома, который старая скандалистка считала своей вотчиной. А то она милицию позовет. Та только фыркнула в ответ, очень знакомо фыркнула, заявив, что к соседке старость пришла в одиночестве, ума с собой не принесла. Потом добавила, что какой была, такой Мирониха и осталась. И язвительно сообщила, что это она, Зинаида, только после омоложения, которое всяким сволочам не светит. А бывшая учительница вскоре улетает на Владию, работать в интернате, и будет рада никогда больше скандалистку не встречать.