Наследие Скарлатти

Иного слова и не подберешь – именно радость. Джанет была для него живительным источником, наполнявшим его восторгом и нежностью. Ее глаза завораживали его – такое чувство могут испытывать только влюбленные. И все же Кэнфилд изо всех сил противился ее чарам, старался умерить свой пыл, но понимал, что это ему не удастся.

– Я тебя очень люблю, – сказал он. Она расслышала его, несмотря на слитный шум голосов, музыку и смех.

– Я знаю. – В ее глазах стояли слезы. – Мы любим друг друга. Это же прекрасно!

– Ну а сейчас хочешь потанцевать?

Джанет слегка качнула головой:

– О Мэтью, мой дорогой, мой милый Мэтью! Не нужно принуждать себя делать то, чего ты не хочешь.

– Да нет, я действительно хочу танцевать.

Она протянула руку и нежно стиснула его пальцы.

– Я не хочу танцевать с тобой на публике. Мы потанцуем позже, когда останемся одни.

В эту минуту Кэнфилд поклялся себе: он никогда в жизни не расстанется с этой женщиной.

И все же сознание долга взяло верх над чувствами, он вспомнил о старой леди, оставшейся в «Савое».

В этот самый момент Элизабет Скарлатти встала с постели и накинула на плечи пеньюар.

Она читала «Манчестер гардиан» и в какой-то момент услышала доносящиеся из гостиной резкие металлические щелчки и последовавший затем глухой шум. Поначалу звуки эти ее совсем не испугали и даже не насторожили: ведь она закрыла дверь прихожей на задвижку и теперь решила, что это Джанет пытается открыть дверь своим ключом и не может справиться с замком. Было уже два часа ночи – пора бы ей уже вернуться домой.

– Погоди минуту, детка. Я сейчас, – крикнула Элизабет.

Она не стала выключать настольную лампу, и, когда шла к двери, по стене заметались причудливые тени.

Она вышла в прихожую и собралась было отодвинуть задвижку, но тут вдруг вспомнила наставление Кэнфилда и заколебалась.

– Это ты там скребешься, Джанет?

Ответа не последовало.

– Джанет? Мистер Кэнфилд? Это вы?

Элизабет замерла от страха: ведь она явственно слышала скрежет, с возрастом ее слух не ослабел.

Может, это тонкие листы английской газеты так странно шелестят? Вряд ли. Хотя… Она очень старалась убедить себя в этом, но тщетно.

Может, в номере есть кто-то посторонний?

От этой мысли у нее засосало под ложечкой.

Повернувшись, чтобы идти обратно в спальню, она увидела, что огромное, доходящее до самого пола двустворчатое окно чуть приоткрыто, не более чем на два дюйма. Шелковые портьеры слегка колыхались от ветерка.

Остановившись в растерянности, она судорожно вспоминала, закрыла ли она окно, прежде чем лечь в постель? Да, закрыла, хотя сделала это исключительно для очистки совести, ибо не воспринимала всерьез наставления Кэнфилда. Ведь ее номер находился на седьмом этаже.