Наследие Скарлатти

– Ла Тона! Эй, Ла Тона, где ты? – кричали они.

Мэтью Кэнфилд прыгнул в вонючие воды Гудзона и быстро-быстро, насколько позволяла намокшая форма, поплыл.

– Вы настоящий счастливчик, – сказал Бенджамин Рейнольдс.

– Знаю, сэр. И благодарен за это судьбе.

– Вы оказались в весьма нестандартной ситуации. Даю вам недельный отпуск. Отдохните.

– Скоро придет Гловер. Время еще раннее.

Было действительно рано – четверть седьмого. Кэнфилд прибыл в Вашингтон в четыре и не решился идти к себе домой. Он позвонил Бенджамину Рейнольдсу домой, и тот велел ему идти в офис «Группы 20» и ждать его там.

Открылась входная дверь.

– Я, Бен. Господи! Еще совсем рано… Ну и ночка! А у нас как раз внуки гостят… – Голос у Гловера был усталый. – Привет, Кэнфилд. Что, черт побери, с вами случилось?

Следователь Мэтью Кэнфилд подробно сообщил обо всем случившемся.

– Я позвонил в таможню на озеро Эри, – сказал Рейнольдс, обращаясь к Гловеру. – Его личное дело изъято. Ребята в Нью-Йорке постарались сделать все, чтобы его прикрыть. Там личное дело не тронуто. Нам нужно еще что-нибудь предпринять для прикрытия?

– Да. Вероятно… В случае, если личное дело на озере Эри исчезло именно из-за этой истории, мы постараемся распространить слух, что Кэнфилд… Кэннон был не тем человеком, за которого себя выдавал. И что его пристрелили. Где-нибудь в Лос-Анджелесе или Сан-Диего. Я об этом позабочусь.

– Хорошо… А сейчас, Кэнфилд, я покажу вам несколько фотографий. Кто они, говорить не буду… Посмотрите, может, узнаете кого-нибудь. – Бенджамин Рейнольдс открыл сейф. Вынул папку, вернулся к столу. – Вот. – Он разложил перед ним пять снимков: три газетных и два из судебных дел.

Уже через секунду Кэнфилд воскликнул:

– Вот он! Вот тот, кого коротышка-итальянец называл «падроне»!

– La Scarlatti padrone, – тихо произнес Гловер.

– Вы абсолютно уверены? – спросил Рейнольдс.

– Да… И голубые глаза, ну прямо-таки лик Господень.

– Вы могли бы подтвердить все это в суде?

– Эй, Бен, подождите! – Гловер понимал, что тем самым Мэтью Кэнфилд подпишет себе смертный приговор.

– Я только задал вопрос.

– Кто это? – спросил Кэнфилд.

– Да… Кто это?.. Кто он на самом деле? Я не стану отвечать вам даже на первый вопрос, но если вы попытаетесь узнать это сами, а вы непременно попытаетесь, то учтите, что знание это смертельно опасно. – Рейнольдс перевернул фотографию. На обороте было написано: «Алстер Стюарт Скарлетт».

– Алстер Стюарт Скарлетт, он же Скарлатти, – произнес следователь Кэнфилд. – Герой войны, не так ли? И миллионер.

– Да. Герой войны и миллионер, – ответил Рейнольдс. – Эта информация секретна. Я подчеркиваю: совершенно секретна. Понятно?

– Как вы думаете, после вчерашнего вас могут опознать?

– Вряд ли.