Наследник для дикаря

Крови и правда слишком много. Брызгает даже на лицо малышке.

Она всплескивает руками. Даже закрывает ладошками лицо.

Это что, вашу мать? У нее что? Слезы?

– Перестань, Алмаз. Это мелочи. Ну. Чего ты испугалась. Мне и к более серьезным ранам не привыкать. Думаешь, я с таким красивым лицом родился, что ли? Для настоящего мужчины боевые отметины дело привычное. А тут вообще. Царапина. Ну? Чего ты? В обморок , что ли, грохнуться мне здесь решила?

Черт. Бледная же, похлеще моей белой рубашки.

Покачнулась. Но руки отодрала от лица.

И смотрит так… Твою мать! Что в сердце похуже этого ножа несчастного, который я пропустил, позволив Хирургу до меня достать, ударяет. Прям насквозь. Черт. Зря я к ней в спальню пришел. Надо было к себе. Или вовсе. Домой не возвращаться.

Сердце глухо пропускает удар.

Что для меня раньше дом был? Ни хрена. Просто место. Просто стены.

А теперь понимаю. Знал. Знал ведь, что здесь малышка моя меня ждет. Спешил. Может, впервые за хрен сколько лет и правда про особняк как про дом думать начал.

– Лиля. Это не для твоих, видно, глаз, – криво усмехаюсь.

Черт. Как разрядить? Чтобы этот ужас из ее глаз забрать? Мне гораздо больше по вкусу, когда она эти глаза в экстазе закатывает!

Сказать, что ему досталось намного больше?

Хм… Боюсь, так себе убеждение. Еще на хрен у нее истерика начнется. А что делать с бабскими истериками? Правильно. Хрен его знает. Легче город под себя подмять, чем с этим разобраться!

Хватаю ее руку. Провожу по своей щеке.

Хрен знает. Захотелось вдруг. Защемило. Как глоток воды сейчас эти ее пальцы.

– Успокойся. Со мной все хорошо. Сдыхать не собираюсь. У меня еще планов много. И на тебя. В том числе. Особенно на тебя!

В себя приходит довольно быстро. Характер, видно, таки есть! Стержень!

А в женщинах стержень редко бывает. Кому знать, как не мне?

– Где у тебя перекись? Бинты? Марат!

Ловлю ее, обхватывая талию.

Кажется, мне таки все в ней нравится. Все. Даже то, как краснеет и бледнеет. Даже вот это. Хотя опять. Голос повышает. Наглый воробушек! Бесстрашный просто!

– Ко мне иди. Вот что мне нужно.

Накрываю губами сочные, спелые губы.

Надо же. Чертовка. Дергается. Вырывается еще из моих рук! Головой вертит и губы свои закрыла! Сжала так, что не проникнуть внутрь!

– Ты это прекращай, Лиля, – хрипло шепчу в упрямые губы. Крепко фиксирую ее затылок.

– Ты. Моя. Характер свой забудь!

Хлопает глазами. Даже ротик свой сочный приоткрывает. Черт! Я что? Железный? Провожу пальцами по губам. Прижимаю сильнее, обхватывая ее лицо всей пятерней. Опускаю лоб к ее лбу. В тело свое впечатываю.

Красноречиво трусь о трепетное тело своим диким стояком.

– Хочу тебя. Охренеть, как хочу. Ну? Я похож на умирающего?

– Нннн… Нет, – дергает головой в явном изумлении.

– Но все равно. Рану надо обработать!

Вот же… Упрямица.