Наследник для дикаря

А еще улыбается мне! Протягивает, сволочь, мне свою предательскую руку!

Ничего не говорю. Просто с размаху одним ударом отправляю его через весь его чертов кабинет!

Жаль, что не прицелился так, чтоб он окно собой высадил, сученыш!

Но ничего. Я только начал.

Сжимаю и разжимаю кулаки.

Заряжаю в челюсть так, что слышу отчетливый хруст. И тут же херачу по нему, уже не глядя. Пока какая-то сила не оттаскивает меня, повалив на пол!

А! Еще один друг нарисовался! Солодов!

– Остыть? Ты охренел? Или сам хочешь под раздачу?

– Да что с тобой, черт возьми, происходит?

Шипит Женька, усаживаясь на меня верхом. Придавливает грудь.

– Марат! Мы же с детдома вместе! Мы поклялись быть вместе до самого конца! А ты что творишь? Какая муха тебя…

– Солодов, слезь! Иначе и тебя покрошу на хрен! Слезь, я сказал! Ты мне мешаешь убивать этого подонка!

Но Солодов меня не слышит. Не реагирует. Ладно. Я по-хорошему с ним хотел. Но нет, так нет.

Резко поднимаюсь. Хватаю Женю за рубашку. Отшвыриваю в другой конец кабинета. Чтоб под ногами не мешался!

– Рогожин. Сука. Тебе чего было мало, а? У тебя в клубе мало девок, которые обслужат любого? Так я тебе это чертово агентство подогнал! Трахай не хочу! Тебе обязательно к моей женщине было лезть?

Глаза ослепляет красная пелена. Ничего. Скоро все в этом кабинете станет красным! От его поганой крови предателя!

Врезаю снова. Прямо в челюсть. Да. Брызнула уже кровь! Залила его рожу! И это только начало!

Солодов набрасывается на меня ураганом. Снова сбивает с ног. Мы оба валимся на пол.

– Какого черта! Объясни мне!

– Хочешь рядом с ним трупом улечься? Так пожалуйста. Не вопрос.

– Слушай. Не знаю, что у вас там вышло, но Фил никогда бы не предал! Очнись!

– Да ты смотри. Он даже и не сопротивляется! Значит, знает, в чем виноват передо мной!

Снова отшвыриваю Жеку.

Черт. Кажется, сегодня я лишусь обоих своих друзей!

Хотя уже похер. Что мне терять?!.

В груди дыра. Дымящееся отверстие. И даже хруст челюсти Фила его не лечит, вашу мать!

– Стой. Стой , Марат.

Рогожин уже поднимается на ноги.

Выставляет перед собой руки. Ха! Как будто мне это помешает его убить! Превратить в мессиво!

– Я не хочу с тобой драки. Ты мой друг! Давай поговорим!

– Поговорим? О чем? О чем, твою мать. Нам с тобой говорить, Рогожин? О том, как ты оприходовал женщину, зная, что она моя? Сколько раз? Где? В моем доме! И здесь еще! Здесь, твою мать! Где? На этом столе?

Переворачиваю на хрен стол со всеми бумагами.

– Или на диванчике вот этом?

С ноги превращаю диван с хлам.

– А? Как тебе? Понравилось? Хорошо тебя ублажила? Настолько, что это стоило многолетней дружбы?

– Марат. Я тебе клянусь. У нас ничего не было!

– Ты даже не стеснялся моей горничной.