Наследница в алых шелках

– Этот документ обеспечит вам полный контроль над предприятием и даст право подписывать контракты, тратить деньги и решать будущее использование и цену изобретения без моей подписи. – Она подняла глаза на Кевина. – Вы считаете, что я похожа на дурочку, мистер Реднор? Если я не продам свою долю – а ничто из случившего сегодня не убедило меня сохранить ее, – я хочу участвовать в принятии будущих решений. Я не намерена это подписывать.

Она разжала пальцы, и бумага упала на пол.

Кевин резко поднялся, развернулся и что-то пробормотал себе под нос. Ей показалось, что она услышала слова «несносная женщина», сдобренные цветистыми ругательствами. Она позволила ему взять себя в руки, на что ушло несколько долгих секунд. Наконец он повернулся к ней со следами гнева на лице.

– Если вы настоите на участии в принятии решений, на каждое дело будет уходить втрое больше времени. Я потрачу долгие часы на объяснение деталей каждого решения и обучение вас механике и математике, – процедил он. – Даже на поиски вас ушло слишком много времени, дела оказались в подвешенном состоянии, что навредило всему плану.

– И все же я здесь. Позвольте мне кое о чем вас спросить, мистер Реднор. Вы когда-нибудь вели прибыльное дело?

Он ответил недостаточно быстро, так что она заранее знала ответ.

– Так вот, а я вела. У меня нынче днем дела. Всего вам доброго.

Она выплыла из библиотеки с высоко поднятой головой и, лишь когда вернулась к себе в спальню, дала выход раздражению, выкричавшись в подушку.

– «Так вот, а я вела», – передразнил Розамунду Джеймисон Кевин, закончив описывать неприятную встречу с этой крайне неприятной женщиной. Только он знал, что полностью ее голос не передал. У нее голос был мягче, почти бархатный по тембру. Однако значение имели только слова. – Словно заправлять мастерской дамских шляпок – то же самое, что управлять промышленной компанией.

Ему стало легче, когда он полностью выбросил эту встречу из головы, рассказав о ней Чейзу и Николасу. Они сидели в гардеробной Николаса на уродливых, обтянутых синей тканью стульях, унаследованных вместе с обстановкой Уайтфорд-Хауса, когда Николас стал герцогом. Он только что приехал в Лондон после месяца пребывания в своих имениях. Его багаж все еще беспорядочно валялся в комнате, потому что он отослал камердинера, когда прибыли Чейз и Кевин.

Теперь они сидели за бутылкой кларета, и после долгих разговоров о политике и семейном счастье Чейза Николас спросил о предприятии.

– Другими слова, разговора не получилось, – заметил он.

Кевин глядел на призрачные оранжевые всполохи огня в своем бокале с вином.

– Она не слушает разумных доводов.

Его кузены какое-то время молчали. Он знал, что это означает – они не одобряют его поведения.