Наследница в алых шелках

Ей понадобилось довольно много времени, чтобы вникнуть – частично оттого, что она по нескольку раз просматривала параграфы, чтобы до конца уяснить их смысл.

– Похоже на соглашение с мистером Лавлейсом.

– Это оно и есть. Четверть предприятия ему и четверть компании, которую он образует, нам. – Он протянул ей еще один свернутый документ. Вторая половина сделки тут.

Она изумленно опустила пергамент.

– Мне это посоветовала одна очень проницательная женщина. Прошло несколько дней, но я в конце концов прочел его предложение.

– Тебе понадобилось столько времени, чтобы перестать злиться?

Он взял у нее пергамент и положил на стол. Подался вперед так, что они почти коснулись носами.

– Мне понадобилось столько времени на то, чтобы справиться с потрясением от твоего ухода.

От его близости и теплого дыхания по ее телу пробежала дрожь.

– Ты пришел к заключению, что мистер Лавлейс предлагает хороший план?

– Я не мог отрицать, что он очень разумен. Очень логичен. Поэтому мы с ним переговорили, и я осмотрел его мастерские. Даже отправился в Шропшир, чтобы увидеть остальное производство. Ты была права, Розамунда. Он сделает все как надо.

Розамунда закусила нижнюю губу, чтобы как-то справиться со своей глупой любовью.

– Я не хотела, чтобы твое потрясение продлилось несколько дней. Это в мои намерения не входило.

– Знаю. Но так получилось. Мне не хотелось мириться с тем, что ты уйдешь навсегда. Думаю, я сам не способен представить, насколько сильно тебя разочаровал.

– Не разочаровал. Ты был верен своему слову. Нашему соглашению. Что же до предприятия, я никогда особо не ждала, что ты легко с этим согласишься. – Губы ее задрожали, когда она попыталась улыбнуться. – Ты как-то сказал, что никогда не очаровывался женщинами, кроме как во время недолгого сумасшествия с леди Гриноу. И я понимаю почему. Тебя захватывали куда более важные вещи. Конечно, ты был одержим своими творениями. Я точно так же отношусь к своему магазину и шляпкам.

Он слушал очень внимательно, словно каждое слово Розамунды было исполнено глубокого смысла. Посередине ее монолога он чуть нахмурил лоб, и его внимание сделалось более пристальным, если такое вообще было возможно.

Откинувшись на спинку стула, он обратился внутрь себя, как часто проделывал раньше. Она никогда не обижалась на то, как он мог замыкаться в собственных мыслях. Ей это всегда казалось загадочным и волнующим.

Он снова поглядел на нее.

– Розамунда, ты уехала потому, что решила, что предприятие значит для меня больше, чем ты?

– Нет, потому что смирилась с этим. Ведь мы из-за этого поженились.

Он снова откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Потом вдруг встал и сделал несколько шагов, повернулся к ней спиной и упер руки в бока.