Наследница в алых шелках

– Да, вполне достаточно, – поддержал Уолтер. – Сейчас не время и не место.

– Ничего не довольно, а лучшего времени и места и придумать нельзя, – заявила Долорес. – Будь в ней хоть капля совести, она бы вернула все в семью, или, по крайней мере, большую часть. Она должна понимать, что на самом деле он вовсе не собирался оставлять ей все. Если бы его не убили…

– Николас и Уолтер сказали, что довольно, и я к ним присоединяюсь, – резко произнес Кевин, так громко, что Долорес умолкла. – Тетя Агнес…

– Да, – сказала леди Агнес. – Долорес, тебе нездоровится. Уверена, что тебе нужно побыть одной.

– Ой, какая чушь. Я не сказала ничего такого, о чем бы не думали остальные.

Долорес встала и, бросив на Розамунду испепеляющий взгляд, вышла из столовой.

Секунд пять все смотрели себе в тарелки. Затем Кевин спросил герцога о лошади, которую видел на бегах, а Минерва спросила жену Дугласа о рауте, на котором та была, и разговоры постепенно возобновились.

– Приношу свои извинения, – пробормотал сидевший рядом с Розамундой герцог.

– Не стоит. Я понятия не имела, что аристократы устраивают такие интересные ужины.

По правде говоря, Розамунда испытала облегчение, что разговоры текут вокруг нее и никто не обращается к ней. Это были поразительные пять минут. Она надеялась, что никогда не увидит их повторения. Однако, если разозлился один из семейства, возможно, они все злились на нее. Даже Кевин.

Она не могла винить Долорес за резкость, хотя и не думала, что сестры герцогов ведут себя так грубо на званых ужинах. Может, и не ведут. По крайней мере, обычно. Разница заключалась в том, что эта женщина не считала объект своих нападок достойным чего-то иного. Оскорбить «крестьянскую дочь – шляпницу» было, по ее разумению, все равно что выругать слугу. Вежливость берегли для изысканного общества.

И все же было полезно узнать об их предвзятом отношении к наследству. Она запомнит это на случай будущих дел с этим семейством. А еще запомнит, с какой поразительной откровенностью Долорес повторила то же, что и Фелисити в парке… Что герцога убили.

И никто, никто из родни не выразил несогласия.

Подали портвейн. Кевин налил себе изрядную порцию. Вкус вина отвлекал его от желания подняться наверх, найти тетю Долорес и… Он сам не знал, что дальше. Он ведь не мог ее отдубасить, чего ему очень хотелось.

А родня еще заявляет, что это он грубиян.

– Вот это ужин выдался, – сказал Филипп, рухнув в кресло после того, как достал сигару. – Подумать только, я едва не отклонил приглашение.

– Это перешло всякие границы, – сказал Уолтер – Однако… – Его слова повисли в воздухе.

– Ты ее оправдываешь? – спросил Кевин. Он не мог всыпать тете Долорес, зато Уолтеру – еще как.

– Вовсе нет.