Я не твоя

Слышу смех ее. Чувствую руки ее на теле моем. Шепот ее мерещится.

- Тамерлан, я люблю тебя, люблю…

Прости меня, моя нежная, любимая…

Ты любила, а вот я… Видимо я недостаточно сильно любил. Если бы любил, разве поступил бы так?

Это гложет меня. Каждое мгновение разъедает душу. Как мог я разрушить столько жизней?

Что стоило мне пройти мимо этой девочки?

Что стоило мне сказать отцу «нет» и женится на той, кого я любил?

Которая… могла родить мне сына!

За сыном Мадины приехала ее родня. Но я не отдал пацана. По закону он мой, хоть по крови – враг мне. Алиев.

Нет! Не угадали! Он Умаров! И будет Умаровым, что бы не случилось! Воспитаю воином его. Сильным и смелым. Не таким, как его родной отец – шакал из шакалов.

Нанимаю ему нянь, обставляю детскую. Каждый вечер прихожу смотреть. Он слабенький, недоношенный, но старается, выживает.

А вот мой малыш… ему не суждено было выжить.

Ильяс рассказывает мне, как произошло все с Зоей. Он ее специально в салон свадебный привел, чтобы она Мадину увидела.

Если бы Илик не был почти мертвецом – я бы убил его.

Не знаю зачем, но еду туда, где моей малышке помогли.

И узнаю, что никакого выкидыша не было.

Это меня убивает снова и снова.

Значит тогда, на свадьбе, когда волосы свои золотые резала – ребенок был с ней, в ней! Когда от Шабката убегала, пряталась – тоже был с ней…

И умирала не одна…

Прихожу домой. Открываю ящик стола, достаю платок алый. Разворачиваю.

В нем золотые локоны. Самая большая ценность в жизни моей. Все, что мне осталось.

Зарываюсь лицом в них, и молю.

- Прости меня, девочка моя, прости! Прости…

Мать совсем с ума сходит, желая Илику помочь. Стала она ходить по разным знахаркам.

И одна ей рассказала, что на Кипре есть монастырь. А в нем пояс Богородицы. И лечит он не только от бесплодия, но и дает людям силу жить. И икона там чудотворная.

- Мать, мы другой веры. Нам нельзя.

- Бог он для всех один сынок. Поедем, прошу!

Ильяс отказывается. Каким-то образом сиделка его, Надежда, уговаривает.

Надежда – хорошее имя.

Мы прилетаем на Кипр. Почему-то мне неспокойно. Я все время жду беды.

Самой большой беды.

Везу брата, мать и сиделку его в монастырь. Сам сижу в машине. Не хочу выходить.

Приходит заплаканная Надежда. Ильяс ее прогнал, на смотровой площадке один остался. Она боится, что он что-то сделает с собой.

Бегу туда, замечаю женщину с коляской, которая быстро идет мне навстречу. Она идет, опустив голову, кажется, дышит тяжело, меня не видит. Чуть не сшибает. И я на нее не смотрю бегу к брату.

Уже почти дойдя до смотровой, оглядываюсь. Что-то словно бьет меня в сердце. Мне кажется, я слышу голос Зои. Ее смех.

- Да, Петрос, да… я стану твоей женой! – голос Светлячка.

Проклятие мое.