Я не твоя

Вот такой отец моей дочери меня устраивал. Где-то в уголке моей памяти он жил именно таким.

- Это я виновата… не нужно мне было говорить так… Это проклятие…

- Мама! Ну, о чем ты говоришь! Не думай! И не смей винить себя."

"Говорила ей и понимала, что она все равно будет себя грызть, корить…

- Мам, я простила его. Простила, отпустила, пожелала ему счастья. И пусть будет счастлив он и его семья. Не нужно думать об этом. Мы должны верить в то, что и у нас все будет хорошо. Черная полоса пройдет!

Говорила, и сама себе не верила.

Черная полоса…

У меня муж на руках умирал, а теперь еще и дочь…

Я объехала все храмы и монастыри острова.

Прощения просила! У всех. За все.

- Прости мне, Господи прегрешения, вольные и невольные…

Я верила, знала, что Господь забирает к себе самых лучших. Что нужно думать о том, как хорошо им там, на небесах…

Но я хотела, чтобы мои любимые были со мной! На земле!

Скажите, что на небе хорошо кому-то другому, не матери ребенка, который только-только начинает жить!

Я старалась держаться, улыбаться, говорить им, что все будет хорошо! Что они поправятся, что я верю в то, что доктора обязательно помогут, что иначе и быть не может!

А по ночам выла в подушку, выла и просила – ну забери тогда и меня! Зачем мне оставаться тут, если их не будет рядом? И тут же била себя по губам!

У меня ведь есть еще сын! Здоровый ребенок, которому нужна счастливая и сильная мать!

И я была сильной, и внешне старалась казаться спокойной, уверенной.

Главное – не сломаться! Не рассыпаться.

Но как? Как?

Когда любимый, глаза которого всегда смеялись, который, казалось, улыбался двадцать четыре часа в сутки, на твоих глазах превращается в живой труп?

Я знала, что это может произойти.

Еще тогда, в Пафосе, после свадьбы он привел меня на пляж и рассказал.

Саркома. Ремиссия. Долгая и успешная. Хотя вероятность того, что он сможет стать отцом невелика, после курсов химии. Он ведь учился на врача, сам все прекрасно понимал.

И саркома – это не рак, эта мерзость еще опаснее и коварнее…

- Я хотел признаться тебе до свадьбы Зоя. Но не смог.

- Ты что, думал, что я…

Конечно, он не думал плохо обо мне! Он думал плохо о себе. Обманул!

- Я должен был сказать.

- Это ничего бы не изменило!

На самом деле не изменило бы! Я любила его и хотела стать его женой.

Господи, когда тебе чуть за двадцать с одной стороны все кажется таким сложным, а с другой – простым. Если ты влюблен, то можешь любы горы свернуть.

И мы верили, что все будет хорошо. Потому что мы были так счастливы, так любили друг друга!

Это потом стало казаться, что мы просто слишком торопились жить. Ездили по миру, хватались за все, спешили узнать, увидеть, почувствовать. Спешили быть рядом, ближе и ближе.