Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

Ладони знакомо потеплели, на обеих заклубился золотистый дымок, и к ликованию Желтка я создала сразу две пригоршни орехов, которые раздраженно выкинула в траву. А грифоныщ едва не взвизгнул от радости и закопошился, как поросенок в желудях. Помощи от него ждать было глупо… Только такими темпами он скоро ни в какое зеркало не влезет.

Я старательно обследовала все пространство вокруг дуба в надежде найти ход, но результат по-прежнему был нулевым. Я чувствовала себя такой беспомощной, что хотелось разрыдаться. Вся недавняя бравада лопнула, как мыльный пузырь. Я ничего не могу.

Я оказалась в тупике, уперлась в стену. И просто не понимала, что теперь делать.

Я опустилась на траву, прислонилась спиной к дубу, устало наблюдала, как копошится Желток. Не хотела верить, что придется вернуться ни с чем. Снова смотрела на свои ладони. Но я не хотела больше создавать орехи. Старалась прислушиваться, как в руках расходится тепло, понять, как оно движется, как зарождается золотистый дымок. Провела в воздухе рукой, с замиранием сердца наблюдая, как дымок запоминает этот рисунок, а потом медленно тает, сменяясь крошечными искорками.

Это было красиво, но бесполезно — просто рисунки в воздухе. Я нарисовала воображаемую веточку, несколько корявых листьев. Рисунок начал расходиться, но вдруг от него отделилось что-то подвижное. Маленькое и юркое.

Я подалась вперед, присматриваясь, и различила крошечную золотистую птичку с длинным клювом. Она махала крыльями быстро, как стрекоза, и от них даже исходило едва уловимое жужжание. И сердце буквально ухнуло вниз. Такие птички украшали раму моего зеркала. Таких совпадений не бывает.

Я старалась не упустить ее из вида.

Поднялась на ноги, наблюдала, как она кружит вокруг меня пчелой, как устремляется к дубу и исчезает в небольшом дупле. Я всматривалась в эту непроглядную черноту, но в недрах дупла не было ни малейшего просвета — матовая тьма, лишь на самой поверхности что-то едва уловимо поблескивало. Словно тончайшее стекло. Я попыталась дотронуться до него кончиком ногтя, но, тут же, ощутила знакомое падение.

Я нашла второе зеркало.

Я стояла в кромешной темноте, и на меня буквально навалилось ощущение замкнутого пространства.

Стены, стены, стены. И запах старой пыли. У отца было хранилище, куда складывали испорченные книги. Выцветшие, пересохшие, изъеденные жуками. Особо ценные отдавали монастырским переписчикам для восстановления, а остальные просто тлели вместе с мучным клеем и ломкими кожаными переплетами. И эта мелкая пыль с характерным запахом буквально густо висела в воздухе. Здесь пахло так же. Я чувствовала, как запах оседает в горле, и уже хотелось прокашляться. Я замерла, прислушиваясь, но тишина тоже была абсолютной.