Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

Я непременно нарушила бы данное обещание, я бы пришла. Принесла гостинцев из замка. И снова постаралась бы помочь, если бы была нужда. Я уже не могла назвать этих людей чужими. Мы, считай, жизнями обменялись. Мне не все равно. Почему я все делаю не так?

Пилар корячилась с моим зеркалом в эмали, пытаясь дать мне возможность получше рассмотреть себя. Но оно было слишком маленьким. Я видела лишь бледное лицо в обрамлении изумрудов. Снова и снова задавалась вопросом: не слишком ли? Это лишь домашняя встреча, а не парадный выезд. И как я буду выглядеть, если мой муж меня просто проигнорирует? Ведьма будет торжествовать…

Несмотря на все мои старания, ее слова заронили сомнение. Еще какое... Я постоянно вспоминала, с какой уверенностью она говорила о том, что ее сын даже не посмотрит на меня, что она здесь совершенно спокойна. Если она блефовала, то это было сделано с необыкновенным мастерством. А если нет? Вдруг я переоцениваю себя? Пилар доверять нельзя — она всегда твердит, что я невозможная красавица. Но это ее работа. Какая служанка скажет своей госпоже, что та дурна собой? Служанки Финеи с утра до вечера твердили то же самое, но, уж, здесь-то у меня были глаза! Спросить бы хоть Желтка… но тот не ответит. Лишь таращился, сидя на столе, с интересом наблюдал за нашей с Пилар возней. Будто что понимал!

Я выбрала одно из платьев, которые мне сшили перед отъездом. По самой последней моде, из нежно-зеленого травчатого атласа с богатой вышивкой. Все с малолетства твердили, что именно зеленый, как нельзя лучше, подходит к моим рыжим волосам. И, разумеется, изумруды. Оно было вполне уместно для официального визита, но сейчас не было никакой уверенности. И чем меньше времени оставалось, тем больше я сомневалась.

Я отвернулась от зеркала и опустилась на стул. Закрыла лицо ладонями. Пилар тут же уселась в ногах.

— Барышня, миленькая, ну, что опять? Нельзя себя так изводить. Не стоят они того. Здесь никто мизинца вашего не стоит!

— Страшно, Пилар. Вот теперь очень-очень страшно. Ничего сделать с собой не могу. Вдруг окажется, что мегера — еще цветочки. Вдруг, дурен? И собой, и нравом…

Та подскочила, схватила салфетку и принялась нервно махать на меня:

— Ну, что за глупости! Вы сейчас только лицо себе испортите! А вот этого никак нельзя! Так сами дурнушкой станете! А вы должны быть красавицей!

Я прижала ладонь к груди:

— Свербит вот здесь. Дышать тяжело. Будто предчувствие какое… Понять не могу…

Пилар махнула рукой, беду отгоняла:

— Глупости это все! Просто эту гадину слушать не надо. И все образуется. А эта стерва только и ищет, как дух из вас вышибить.