Никогда не верь пирату

Он положил ее руку себе на колени, медленно расстегнул перчатку, снял ее, еще медленнее поднес пальцы девушки к губам и коснулся поцелуем костяшек.

Даньелл снова задрожала, но уже по совершенно другой причине. Наслаждение? В постели? С мужчиной?

Почему-то она не могла этого представить. Такое казалось невозможным.

Она не сознавала, что сказала это вслух, пока Кейд не прижал руку к сердцу:

– Просто… я сомневаюсь в возможности получить наслаждение в постели с мужчиной.

Его улыбка превратилась в волчью:

– Хотите проверить? Поедемте со мной домой прямо сейчас, и я докажу, что вы ошибаетесь.

Внизу ее живота возникли какие-то совсем непристойные ощущения.

– Вам не стоит говорить подобные вещи, – предупредила она с полуулыбкой, чувствуя, как разгорается в крови возбуждение.

– Разве вы не слышали, когда я сказал, что нет такого правила, которое я не нарушил бы.

Даньелл, не ответив, стала натягивать перчатку.

– Как насчет вас, мадемуазель? Как вы относитесь к правилам?

Она поджала губы, но все же процедила:

– Я тоже нарушила немало правил.

– Неужели? – вскинул брови Кейд.

– Удивлены? Я никогда не уйду, не ответив на вызов.

Кейд погладил подбородок:

– Да. Но даже для людей вам подобных… Не находите, что соблазнить горничную брата – это слишком даже для вас?

– Только если получится, – пожал плечами Кейд.

– Тогда оно того стоило.

– Что, по-вашему, сделает с вами лорд Кавендиш, если обнаружит нас вместе?

– Попытается задать мне трепку, – вздохнул Кейд.

– И вы не призадумаетесь?

Еще одна залихватская улыбка.

– Как видите, это не первый свинг, который я получу за последнее время.

Он прижал два пальца к поврежденному глазу и поморщился.

Даньелл тоже поморщилась:

– Да. Мазь помогает?

– Проходит постепенно. Но думаю, что почувствую себя гораздо лучше, если вы… поцелуете меня.

– В таком случае я бросаю вам вызов.

Кейд не ожидал, что она сделает это. Полагал, что она просто захлопает ресницами – а у нее были невероятно густые и длинные ресницы – и пролепечет несколько очаровательных упреков, советуя ему не быть таким неисправимым. Возможно, подарит пару манящих улыбок, которых он так жаждал. И так будет продолжаться до возвращения Мэри.

Он был не просто изумлен, а шокирован, когда Даньелл одним гибким движением пересела на его сиденье и осторожно взяла его пораненную руку.

И это прикосновение было самым эротичным из всех, что он когда-либо ощущал. Она пахла лавандой. Душистыми полями Прованса, по которым он когда-то гулял.

Дьявол, до чего соблазнительно!

Что-то в этой женщине заставляло его делать совершенно безумные вещи: признавать, что он вернулся в город, чтобы помочь Рейфу, делиться тайнами детства. Раньше он никому и никогда не говорил ничего подобного.