Низший

– Еве мрачно и темно? О чем ты? Для нее здесь дом родной! Туман. Она боялась стать такой как…

– И поэтому ушла в город?

– Утекла вместе с Ладосом. Раздвинула ляжки перед этим кретином, а тот и размяк. Она и слепила из него, что хотела. Увела за собой. А он взахлеб обещал заботиться о ней вечно.

– Ушли от тебя оба? В Дренажтаун? Странно. Ведь я убил Ладоса. На Окраине. И он шел от тебя, верно?

– Так она кинула его! И он вернулся. – тролль сипло засмеялся, широко разинув рот.

Я с интересом глянул в его пасть и увидел то, что некогда было глоткой, а теперь превратилось в… даже не понять во что.

Сплетение слипшихся белесых и розовых отростков, сузивших глотку. Туман изменил не только внешность, превратив в тролля, он изменил и внутренности. Изменил все, до чего смог дотянуться. Отсюда надо поскорей убираться. Мозг понимает – чтобы измениться так радикально, надо пробыть в тумане долгие месяцы. Годы. Но инстинкты не хотят слушать. Приходится сдерживать их холодным мысленным приказом. Я останусь здесь пока разговор не будет закончен.

– Кинула? Ева Ладоса?

– Само собой! Она девочка красивая, умная. А он… дешевка! И тупой.

Помог ей прижиться в Дренажтауне, а как только она устроилась танцовщицей в Алмазную Кишку и познакомилась с парнями покруче – пнула Ладоса под зад и велела убираться. Он попытался ее переубедить – и с ним поговорили четыре охранника, сломав несколько костей, отбив кишки. Ладос оклемался. Проникся. И отвалил. Помыкался в Дренажтауне и понял – не тянет. Побитым гоблином вернулся обратно. Я принял. Я добрый!

Добрый? Скорее, у тебя выхода ноль – кто захочет добровольно жить в Клоаке? Вряд ли тут каждый день очередь из желающих вступить в ряды туманников-добровольцев.

– Сука Ева осталась в Дренажтауне?

– Она теперь городская. Окраинная шлюшка стала городской штучкой.

– Если я захочу повидаться с городской штучкой – надо просто заглянуть в Алмазную Кишку и попросить позвать суку Еву. Да?

Глаза вильнули. Черные ногти на ногах дернулись.

– Имя она сменила! Не Ева она теперь!

– И как зовут дорогую городскую штучку?

– Лилит. – задумчиво повторил я. – Ева превратилась в Лилит. Как-то не по канону, да? Что-то тут неправильное…

– Да так. Она танцовщица? Или суккуб?

– Не знаю.

Ладос больше не рассказывал. Чуть что, плакать начинал. Он любил эту суку. И сделал все, чтобы забыть.

– Из-за баб все беды. Вот и мы из-за слов бабьих повздорили. – с намеком проревел тролль, указывая глазами на отрубленную изуродованную руку на полу. – Но мужики из-за баб не воюют, верно?

– Беды в этом мире из-за таких, как ты. – тесак вплотную придвинулся к горлу тролля, надавил на мягкую плоть. – А не из-за хитрых девчонок, мечтающих о яркой городской жизни, тролль.

– Не заводись, мужик.