Низший

Это справедливо.

Секунд пять плащеносный молчал, сверля меня долгим взглядом. Сместившийся за его плечо бугай с готовностью покачивался, показывая боссу – дайте мол только сигнал и разотру гоблина в порошок. Вот только играющие на его щеках красные пятна выдавали парня – бедолаге было стыдно. Ведь он так красиво и мощно замахнулся, но не попал по гоблину…

– Ты оскорбил его – легкий кивок главного на бугая.

– Он толкнул меня, и я едва не упал – с легкостью парировал я – Не стоит так радостно распускать руки. Отвечу не ударом, так словом.

– Дайте ему обувь. За смелость и упертость – коротко велел плащеносный – Только ему! Остальным либо то, либо другое.

Благодарить я не стал. Молча принял шлепки из серой то ли резины, то ли мягкого пластика. Уронил шлепки на пол, впихнул в них ноги. Пошел прочь, натягивая на ходу майку. А сам с интересом прислушивался – кто-нибудь еще из славно потрудившегося гоблиньего стада попробует и себе выбить дополнительную награду или же нет. Как и следовало ожидать – никто и голоса не подал. Все приняли либо майки, либо тапки, после чего тут же принялись оживленно меняться.

А я принялся рассматривать вытащенные из стены механизмы. Хотя рассматривать тут особо и нечего. Поблескивающие металлические цилиндры стоящие на стальных салазках. В торце кольцо. В задней части два кольца и к ним крепятся натянутые тросы уходящие в стену. Похоже, система сама способна вернуть механизмы обратно в стену. После того как производственная бригада Солнечное Пламя хорошенько потрудится над их очисткой.

Следующие слова плащеносного дали знать, что моя догадка верна:

– Работа окончена! Все свободны! Для желающих сегодня еще поработать – будьте через два часа на семнадцатом перекрестке. Работа та же. В этом же зале.

Гоблины и орки послушно потянулись к выходу. На потных лицах улыбки – по их мнению они сегодня ударно потрудились, успев выполнить и дневную норму, и побочную приработку. Вряд ли кто-то сейчас трезво оценивает результаты своего сегодняшнего труда. Зато можно вольготно развалиться на скамейках и считать себя тружеником.

– Главное не испачкать… – странное бормотание привлекло внимание.

Девяносто первая.