Низвергнутый 2: кланы высшей школы (СИ)

— она затравленно посмотрела на меня и, сжав кулачок, заговорила. — Рикка, она не из нашей семьи.

— Это ты уже говорила, — кивнул я.

— А ещё она — гений клана.

Вот как. Тот редкий случай, когда у ребёнка открывались способности не в восемнадцать, как у всех, а намного раньше. Это объясняло всё.

— Её метаморфоза началась в пятнадцать лет. На последнем году средней школы. Прямо на уроке. Она ничего не поняла и даже успела дойти до дома, уже истекая кровью. И постоянно звонила мне, плакала в трубку. Когда проявляется источник, он же весь организм перестраивает, это даже в восемнадцать тяжело.

А в пятнадцать...

Я представил, как испуганная девчонка, не понимая что с ней происходит, брела домой, хрипя и давясь кровью.

— Мама сперва не поняла, что случилось. А когда догадалась и выехала навстречу, едва не опоздала. Рикку еле спасли, она стала эспером, но до конца года хранила это в секрете. Когда она поступила в Махо-кай, отец записал её сразу как эспера, добавив пару лет в её анкету. С его связями подделать записи в базе было нетрудно. А чтобы одноклассники не поняли, она до сих пор изменяет свою внешность.

— Подкладки? — вспомнил я.

Хрупкая, кукольная фигурка Рикки вкупе с небольшим ростом не играла ей на руку.

— Угу, — кивнула Юи. — Чтобы казаться взрослее, она до сих пор использует подкладки, переодевается одна, а в бассейн и вовсе не ходит.

— А между вами что за кошка пробежала? — осторожно продолжил я. Девушка погрустнела, подтянула колени к груди и обняла их.

— Не кошка... Я. Но тогда придётся рассказать все.

Я кивнул, готовый слушать её. Чуть помедлив, Юи взяла телефон со стола, в обнимку с ним легла на кровать и тихо продолжила.

— Ты не знаешь, это внутреннее дело кланов, но.

.. Охх. Десять лет назад клан Ширасаги преступил клятву Императору. И другие кланы собрались, чтобы его уничтожить. Вся семья Рикки погибла в один день. Наши отцы дружили, а матери были родными сёстрами, так что папе удалось вытащить Рикку практически из рук её умирающего отца. Он просил забрать её к нам. Папе пришлось на коленях умолять императора пощадить дочку друга.

— Угу. Первые месяцы она не отходила от меня, держалась за рукав и ходила за мной как тень. Даже ждала возле уборной, представляешь? Она много плакала, родители тоже были напряжены, а я не понимала, что происходит.

Не понимала и боялась.

Шмыгнув носом, она уткнулась взглядом в потолок.

— Мы росли вместе, и я видела, что она тянется ко мне. Но я... Я испугалась. Отталкивала её раз за разом, даже когда ей было тяжело в школе, когда её стали преследовать одноклассники и когда папа с мамой, разглядев её потенциал, стали нагружать её занятиями. Стрельба из лука, каллиграфия, философия, бег, самбо... Ей все давалось так легко. Пока я училась попадать в мишень, она уже выбивала десятку.