Новый русский попугай

Так и на этот раз — я проверил дирижера по базам данных всех известных охранных агентств и убедился, что его там нет. Уважаемый господин Томашевский относится к той многочисленной категории граждан, которым неприятно запускать в свою квартиру посторонних людей, даже если это милиционеры или сотрудники служб безопасности. Он больше верит не людям, а технике — замкам и запорам. И его можно понять: один мой хороший знакомый, теперь ставший олигархом, еще в советские времена установил в своей квартире охранную сигнализацию. Какое-то время он спал спокойно, а потом стал замечать, что запасы спиртного в его личном баре стремительно сокращаются.

Тогда он раздобыл миниатюрную скрытую камеру — большая редкость по тем временам! — и установил ее в своей квартире. Каково же было его удивление, когда, просмотрев видеозапись, он выяснил, что в его отсутствие бравые сотрудники вневедомственной охраны неплохо проводят время у него в квартире, слушают музыку, смотрят телевизор, выпивают и даже развлекаются в хозяйской спальне с девицами сомнительного поведения! Самое печальное, что он даже не смог добиться справедливости: охранное начальство на голубом глазу послало его подальше, заявив, что он клевещет на честных сотрудников. Предъявить видеозапись мой знакомый не мог, потому что раздобыл импортную камеру не совсем законным способом, а использование такой техники гражданским населением в то время категорически запрещалось.

Рассказывая своему спутнику эту душещипательную историю, Маркиз не терял времени даром: он тщательно осматривал прихожую и коридор.

Впрочем, ничего особенно интересного здесь не было, если не считать экзотической подставки для тростей и зонтиков, сделанной из настоящей слоновьей ноги.

— Пойдемте в кабинет, — сказал наконец Маркиз, открывая вторую справа дверь, — думаю, именно там хозяин держит самые ценные вещи. Тем более что Прохор Петрович скорее всего был допущен только в ту комнату, где находится рояль…

— Прохор Петрович? Кто такой Прохор Петрович? — заинтересовался филателист.

— Это не важно, — отмахнулся Маркиз, входя в кабинет, — еще один человек, интересующийся старинными марками…

Кабинет дирижера был просторным, светлым помещением, обставленным строго, но продуманно.

Большую его часть занимал кабинетный рояль, по стенам выстроились шкафы со старинными изданиями в дорогих кожаных переплетах и нотными партитурами, в свободных простенках висели портреты в тяжелых позолоченных рамах и афиши выступлений хозяина квартиры с лучшими симфоническими оркестрами Европы и Америки. В углу возле окна расположился письменный стол черного дерева, инкрустированный перламутром и отделанный бронзой.

— Люблю людей со вкусом! — протянул Маркиз, оглядываясь.