Обратная сила. Том 2. 1965–1982

Когда я выросла – тоже начала посылать запросы, но толку никакого. Либо «санинструктор Штейнберг Михаил Иосифович пал смертью храбрых», это в лучшем случае, либо и вовсе ответа нет. Мне было двадцать лет, когда мама умерла, я еще мало что понимала и не догадалась ее расспросить как следует. С самого детства рядом был Горлицын, ее муж, который, в общем-то, стал мне отцом, и мне было достаточно этого. Какая разница, от кого мама меня родила? Потом я повзрослела и горько пожалела, что не задавала ей вопросов. Мне так хотелось бы узнать об отце побольше.

О том, каким он был человеком, как воевал… Может быть, можно найти тех, кто его помнит…

Звук ее голоса то удалялся, то приближался, и Орлов никак не мог зафиксировать внимание на том, что она говорит.

Санинструктор Штейнберг Михаил Иосифович…

Мама – медсестра в больнице. Зоя. Зоя Левит. Но почему Горлицына? Да, был в той больнице доктор Горлицын, тоже вокруг Зои увивался… Да за ней все ухаживали, она была самой красивой сестричкой в отделении хирургии.

– Штейнберг, – почти беззвучно, одними губами повторил Александр Иванович.

– Да, если бы родители успели пожениться, я носила бы эту фамилию. Но поскольку они были не расписаны, в моем свидетельстве о рождении стоит мамина девичья фамилия, Левит. Потом мама вышла замуж, еще в эвакуации, за доктора из своей же больницы, и поменяла фамилию и себе, и мне.

Если бы родители успели пожениться… Да они и не собирались! Мишке Штейнбергу, заканчивавшему второй курс мединститута и приехавшему домой на несколько дней перед началом сессии, просто очень понравилась сестричка Зоенька, темнокудрая, общительная и веселая девчонка, работавшая в отделении, которым заведовал Мишкин отец, Иосиф Ефимович.

У кого-то из врачей был день рождения, собрались, выпили, поднимали тосты и за виновника торжества, и за Михаила Ботвинника, ставшего месяц назад абсолютным чемпионом СССР по шахматам, и, конечно же, за товарища Сталина, ставшего недавно Председателем Совета народных комиссаров СССР вместо Молотова, которого понизили до должности зампреда. Потом начали танцевать под патефон, и Мишка, участвовавший в праздновании на правах сына завотделением, пригласил Зою. Очень скоро они оказались в щедро благоухающем саду, среди еще по-майски свежей, но уже по-летнему густой зелени. Ни о какой свадьбе и речи не было, просто оба были молоды, веселы, слегка пьяны и очень счастливы.

Через день Мишка уехал в Харьков сдавать летнюю сессию. Когда впереди оставался всего один, последний, экзамен, началась война. Больше он Зою Левит не видел.