Обратная сила. Том 2. 1965–1982

В общем, в конце концов сошлись на том, что среди судей Сангедрина всегда должно быть как минимум двое, знающих какой-либо из семидесяти языков. И еще знаешь, я одну штуку вспомнил сейчас… Даже не знаю, как сказать. Я же во все эти приемчики не верю…

– Говори-говори, – подбодрил друга Орлов. – Интересно же! Я столько книг в дедовой библиотеке перечитал, а ни в одной из них про это не написано почему-то.

– В общем, судьи Сангедрина должны быть знакомы с приемами магии, – выпалил Миша, собравшись с духом.

– Магии? – озадаченно переспросил Орлов. – Я не понял, что ты имеешь в виду.

При чем тут магия-то? Фокусы, что ли, показывать, как в цирке?

Миша Штейнберг уже и сам не рад был, что завел разговор на эту тему. Сейчас Саня его высмеет и будет считать буржуазным мракобесом.

– Я ж говорю: я сам в это не верю. Но древние иудеи верили, что есть люди, которые обладают сверхъестественными способностями. И если такого человека привести на суд, он может смотреть на свидетеля и внушать ему без слов, какие показания давать. Так вот судьи Сангедрина должны были уметь распознавать таких колдунов и нейтрализовывать их воздействие.

В общем, это я к тому говорю, что к отбору судей предъявлялись очень высокие требования, чтобы обеспечить справедливый приговор.

Но Саня Орлов не смеялся. Наоборот, стал вдруг серьезным и сказал:

– Мне нужно подумать. Все это очень интересно. А ты много еще знаешь про этот… как его? Сан… Саг…

– Сангедрин. Ну, так, помню кое-что.

– Еще расскажешь? Не сейчас, потом, когда я обдумаю то, что ты сегодня говорил.

– Конечно! – обрадованно воскликнул Миша. – Если тебе интересно, то я с удовольствием. Только я мало что помню.

– Это ничего. Расскажешь, сколько вспомнишь. Я обдумаю пока, а после войны обойду все библиотеки и найду первоисточники. Эх, жалко, что ты не на юридическом учишься! А то смотри, Мишка, после войны переводись к нам, будем вместе учиться, досдашь некоторые дисциплины и сразу на третий курс, вместе со мной. А?

Миша отрицательно покачал головой.

– Да нет уж, я врачом хочу быть, хирургом, как отец.

– Ну, смотри, дело хозяйское. А я после войны в Москву вернусь, буду в МГУ переводиться и восстанавливаться. Чего мне теперь в Харькове делать?

Саня запнулся и быстро отвернулся, чтобы скрыть внезапно выступившие слезы.

Миша деликатно сделал вид, что ничего не заметил.

Дни летели быстро, наполненные работой на комбинате, ежедневной физподготовкой, изучением раздобытого невесть где старого учебника по стрелковому делу, занятиями в школе молодого бойца и разговорами вперемежку с чтением «Крокодила». Ребятам не терпелось попасть на передовую. И понятие «после войны» было в те дни для них совершенно реальным, ощутимым.