Одна минута и вся жизнь

Похоже, парнишка научится стоять на своих ногах. Я немного помог ему.

— Малыш, разрушение — это не всегда хорошо. Старое ты в нем благополучно разрушила, а я помог ему начать сначала.

— Мне это неинтересно.

— Потом я потерял твой след. Очень надолго, больше чем на месяц. И вышел на тебя случайно. Я заметил тебя в торговом центре — ты когда-то говорила, что покупаешь одежду в тамошних бутиках, я каждый день ждал тебя там, потом проследил. Идти в этот клуб было неосторожно. Там есть охранники и помимо того, которого ты отправила в нокаут. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет.

Это ты мне сейчас расскажешь, что вы с Костей выудили из господина Майора.

Виталий вглядывается в ее лицо. Он его помнит столько, сколько помнит себя. Это лицо он видел во сне много лет. Он думал, что знает о Дане все, но теперь понимает, что это не так. Он не видел ее такой никогда. Неподвижный взгляд, холодный и отстраненный, тихий голос, а звучит, словно глас божий. Невозможно ей сопротивляться, невозможно ее не любить… и невозможно забыть. Это другая женщина. Но Виталий еще больше любит ее, вот именно такой.

Потому что она сейчас — такая, какая есть, без маски. Она родилась такой, но из чувства самосохранения всегда прятала свою настоящую сущность, под маской Кошки скрывалась Тигрица. И у этой Тигрицы кто-то отнял тигренка. Виталий поежился. Данка никогда не отличалась христианским смирением.

— Ладно, как скажешь. Суть дела вкратце такова. Думаю, Танкера ты вспомнила. Так вот, этот сукин сын здорово разбогател — ну, голова у него всегда варила, а с таким папашей он быстро взлетел. И для полного счастья ему недостает только депутатского портфеля.

А господин Градский не согласен его продать, ему и самому этот портфельчик очень кстати. К тому же Градский богаче, нежели наш Танкер. Вот и затеял он возню с добычей компромата, причем такого, чтоб сразу убить Градского наповал. Благо у того есть множество скелетов в шкафу. И тут очень кстати вынырнула наша адвокатесса. Она за несколько лет пребывания среди особо приближенных к телу накопила множество фактов и фактиков, которые ни в коем случае нельзя было выносить на суд общественности. Она с самого начала разглядела, что за птица — Градский, и трудилась в поте лица. Последней каплей стала гибель твоей малышки и свекрови. Иванова решила, что материал созрел, и немедленно начала переговоры о продаже.

— А то, что Градский не дурак, дураки так высоко не взлетают. У него были свои информаторы. К тому же Танкер сдуру прислал ему по почте Аннушкину туфельку. Ну, словно говорил: смотри, парень, лучше по-хорошему уйди с дороги. Судьба Ивановой была решена.