Одна минута и вся жизнь

Ведь вдоха хватило бы на то, чтобы вытащить оружие и выстрелить в нападающего, ан нет, рефлекс!

Дана немного ослабляет хватку:

— Кто в подвале? Говори, или я тебя придушу.

— Не надо. — Он судорожно пытается вдохнуть, но получается у него неважно. — Там… хозяин и Майор.

— Охранник вталкивает тебя в комнату, а сам остается здесь. Стены… звуконепроницаемые.

— Разумная предосторожность.

Дана потуже затягивает удавку, и парень тыкается носом в кнопки. Дана бьет его по голове и снимает пояс с шеи. Пульс у него слабый, но есть. Она обыскивает его и забирает пистолет, засовывает за пояс.

— Думаю, в ближайшее время ты мне ничем не помешаешь.

Дана отключает систему от питания, и мониторы гаснут. Она идет по коридору к следующей двери.

— Ну, наконец привел! Останься за дверью. — Майор выглядит избитым, но, несомненно, живым. — Танкер, смотри, кто к нам пришел!

Дана оглядывает комнату. Больше всего это помещение похоже на рабочее место палача и, вероятно, таковым и является. В углу оборудована дыба, посредине стоит кресло с креплениями, дальше — стол, похожий на прозекторский, на лотке разложены устрашающего вида инструменты.

— Впечатляет? — Дана оглядывается и видит того, кто говорит. — Все это — подлинники. Представь себе, этот стол и инструменты использовали в одном концлагере во времена Второй мировой. А более примитивные орудия — из разных концов Европы, шалунья-инквизиция накопила богатейший опыт в богоугодном деле развязывания языков.

Танкер изменился. Дана понимает, что это именно он, но ее сознание отказывается отождествить этого импозантного холеного красавца с тем злобным крысенком, которого она когда-то знала. Прежними остались только глаза — бледные, холодные и полные злобы на весь свет.

Дана думает о том, что он, наверное, никогда не знал, что такое любовь или счастье. Природа дала сбой, из-за чего у него отсутствует часть мозга, ответственная за эти эмоции. Дане вспоминается Крат. Этот парень — того же поля ягода, и всегда таким был. Некоторые люди рождаются тварями, это неправда, что все младенцы одинаковы. Кое-кто несет в себе зло. Потому что ничем больше нельзя объяснить появление таких вот парней с прицелами вместо глаз.

— Ну что, Данка, поговорим? — Танкер ухмыляется.

 — Ты же не хочешь испытать на себе все мои приобретения? По старой памяти обещаю тебе легкую смерть и не трону твоих родителей и сына. Будешь упираться — измордую, а потом пристрелю всех, кто ждет тебя в Белгороде. Ну, как?

— Шеф, да что вы ее уговариваете? Я этой суке задолжал! — Майор вскакивает со стула. — Да я…

— Заткнись и сядь на место. — Танкер произнес это тихо, но Майор споткнулся на полуслове и осел. — Ты изменилась, Данка. Впрочем, я тебя не виню. Ничего личного, но ты должна отдать мне документы и диск.