Одна минута и вся жизнь

И комнатку в шестнадцать квадратов, которую мама старалась сделать уютной, да только все равно впустую, потому что с одной стороны дядя Дима, Виталькин отец, кроет матом весь свет — опять налакался до синих слоников, а с другой — тетя Люда, Танькина мать, привела очередного «папу», причем кровать скрипит независимо от того, есть Танька в комнате или нет. Дана рано узнала эту сторону жизни, а мать все боялась, что отец тоже станет пить. Но Вячеслав приходил с работы поздно и к компании соседей никогда не примыкал, за что мужики его недолюбливали, но трогать побаивались.

У Славки кулаки были пудовые, и хоть он инженер, а вполне свободно мог дать сдачи, все это знали.

А Славику и дела не было до косых соседских взглядов — он лез наверх, хотел «выбиться в люди». Он не мог смотреть, как его девочка бегает вместе с сыном алкаша Димки и дочкой потаскухи Людки. Он не мог вынести, что его жена, беленькая и нежная Катюша, находится на одной кухне с горластой Зинкой-табельщицей из его цеха, толстой и неопрятной бабой, злобной, подлой и сладострастно скандальной. Славик делал карьеру — не партийную, как многие в те времена, а настоящую.

У выходца из деревни было какое-то внутреннее неприятие фальши и пустозвонства, которые являлись неотъемлемой частью партийных функционеров. Из Славика он стал Вячеславом Петровичем, инженером и хорошим специалистом, которого ценили и уважали на заводе. А Катюша была при нем. Девочка росла. И скоро им обещали дать квартиру, отдельную, в новом доме.

А Дане не было дела до соседей и социального статуса. Всю свою недолгую жизнь она провела в общежитии и не представляла даже, что можно жить по-другому.

Когда она шла по улицам, думала, что все дома — это общежития, что везде живут одинаково. Она играла с Виталькой и Танькой чаще всего в своей комнате, папа был не очень доволен, а мама пекла на всех блины и открывала варенье. Виталька с Танькой ели с удовольствием, но Дана любила блины с мясом. Варенье — эка невидаль! Полно его.

— У тебя хорошая мамка. — Смуглый черноглазый Виталька с завистью смотрел на Дану. — А моя только дерется.

— Я знаю, — Дане немного жаль Витальку, ее-то никто никогда не бил. — Хочешь еще варенья?

Дана лезет под кровать и достает банку варенья.

Когда приходит лето, Дана с мамой едут к бабушке в деревню — тоже ничего жизнь, только Витальки и Таньки нет, зато есть соседская Алена. С ней Дане весело, и речка рядом, а в лесу шелковица. Мама варит много-много варенья — из всего, что есть в саду. А потом оно «приезжает» сюда, под кровать.

— Давай Таньку позовем.

— Да ну ее! — Виталька облизывает ложку. — Когда были у нее шоколадные конфеты третьего дня, так она нам не давала.

— Все равно. Давай оставим ей.