Одна минута и вся жизнь

И как тосковала по мужу, как искала его черты в других и не находила, как замкнулась на Стасике. Все выложила в эту ночь Лидия Петровна женщине, ставшей волею судьбы ей родственницей. И на душе стало легко и светло, а Екатерина Сидоровна слушала и качала головой.

Через два дня Аннушку окрестили. Крестным отцом стал Вадик Цыбин. Потом родители уехали домой, забрав с собой Лидию Петровну — погостить.

Питер прекрасен ранней осенью. Жара отступает, небо становится холодным, в воздухе пахнет увядающей листвой. Питер вообще прекрасен. Старые здания вперемежку с зеркальными небоскребами, тенистые улицы, уютные кафе, запах кофе и ностальгии по чему-то нездешнему, что было когда-то, но мы этого не видели.

Поезд прибыл на вокзал туманным утром. Заспанные проводницы, дыша перегаром и нечищеными зубами, открыли двери. Люди с бледными помятыми лицами начали неуклюже выбираться на перрон, волоча за собой багаж. Из общих вагонов доносился явственный запах конюшни.

Вагон СВ тоже открыл свой зев. Импозантные бизнесмены в шикарных костюмах выносили на перрон кожаные кейсы и дорогие чемоданы. Здесь ехала совсем иная публика, у приветливой провод-ницы был ухоженный вид.

Последней на перрон сошла высокая молодая женщина в дорогом черном плаще и сапожках на шпильках. Ее каштановые, коротко стриженные волосы уложены таким образом, что ночь, проведенная в поезде, совсем не повредила прическе. Зеленые глаза смотрят холодно и отстраненно. Волосы оттеняют необычайно бледное лицо. Впрочем, у рыжих часто бывает именно такая белая кожа.

— Услуги носильщика? — Бойкий паренек увидел потенциальную клиентку.

У нее нет с собой багажа, если не считать небольшого кожаного чемодана, совсем нетяжелого.

Женщина идет по перрону, поднимается по ступенькам, ее каблучки отбивают дробь по блестящим плитам пола здания вокзала. Осень пока пощадила город, слякоти нет. Женщина слегка улыбается уголками губ. Она не любит слякоть.

Такси везет ее на окраину в старую гостиницу с ободранными стенами, старыми синтетическими коврами, высокими потолками и допотопным лифтом. До нее еще не добрались предприимчивые бизнесмены, но она доживает последние дни. На первом этаже навечно поселилась табличка, гласящая: «Извините, свободных мест нет», но высокую бледную женщину эта надпись не пугает.

— У вас бронь? Фамилия?

Администратор, сорокалетняя старая дева, с волосами, крашенными в рыжий цвет, с идиотским красным бантиком на голове, враждебно рассматривает безукоризненное лицо гостьи. Ей хочется сказать что-то неприятное или как-то ее зацепить, но она не может, поэтому просто сжимает тонкие губы, накрашенные дешевой помадой ядовито-красного цвета.

— Да, пожалуйста. Никольская.

— Заполняйте формуляр.