Одна смертельная тайна

Мужскую нужду справлял торопливо, держать себя в руках не умел, поэтому то, чему положено происходить между мужем и женой, заканчивалось быстро, особого дискомфорта не доставляя.

– Ты хоть удовольствие-то получить успеваешь? – как-то с усмешкой спросила Василина, жена старшего брата Никиты, ныне забритого в солдаты красавца Степана.

Марфа даже не поняла, о чем она спрашивает. О каком таком удовольствии. Впрочем, особо удивляться вопросу не приходилось. Василина все делала с удовольствием, она не шла по жизни, а будто плыла. Статная, видная, яркая, она была в доме Якуниных на особом положении, и то нисколько не пошатнулось после отъезда мужа.

Двадцатилетняя Василина носила яркие полушалки, постоянно получала от свекра Григория Никифоровича в подарок цветные ленты, которые вплетала в свои темные косы. И сарафаны у нее были сплошь новые, и полушубок цигейковый, не чета Марфиному тулупчику, привезенному еще из отцовского дома и ждущего своего зимнего часа. Ждать оставалось недолго: по утрам и вечерам становилось уже довольно студено.

Если свекор отлучался по делам из дома, то, возвращаясь, всегда привозил Василине ароматные пряники, бублики и баранки.

Та ела и перед Марфой хвасталась. Той подобная роскошь могла только сниться. По большому счету после замужества жизнь ее не изменилась. Работать приходилось ничуть не меньше, чем у родителей.

Вставала Марфа затемно, отправлялась обихаживать скотину, коей в богатом якунинском хозяйстве хватало. Свекровь тем временем растапливала печь и готовила еду. А Василина сладко спала в своей светелке на мягкой перине, просыпаясь лишь к полностью готовому завтраку.

После завтрака Марфа принималась за уборку большого дома, в то время как задачей Василины оставалось только мытье посуды.

Белье на всю семью стирала свекровь – высохшая, изможденная женщина, несмотря на сорокапятилетний возраст, казавшаяся старухой.

С мужем своим, которому уже исполнилось пятьдесят, она составляла разительный контраст. Даже удивительно было, что такой еще молодой и полный сил мужчина женат на увядшей и скукожившейся Арине Петровне, годящейся внешне ему чуть ли не в матери.

Полоскать белье на реку Арина Петровна отправляла Марфу. Та, закончив уборку, каждый день с тазом в руках бегала на речку прополаскивать от щелока простыни и рубахи, мужское исподнее и женские панталоны и нижние юбки.

Стирка была занятием тяжелым, поэтому свекровь и заводилась с ней каждый день, чтобы не сильно умаяться. Что за день накопилось, то поутру и стирала. Жирные пятна с одежды Арина Петровна выводила мелом, воск – скипидаром, чернила – молоком. Щелок для стирки делали, смешивая золу с мыльным корнем, и эта трудовая повинность тоже лежала на Марфе. Василина ручки едкой смесью не портила.