Одна смертельная тайна

Ходил оборванным, грязным, годами в бане не бывал. Книги и вещи выменивал на картошку. У него двое детей было. Младшая дочь, Ниной звали, сделалась душевнобольной после того, как ее бывшие солдаты изнасиловали. Сначала жила вместе с отцом, а потом умерла. Тихо и незаметно. Ну а сын Федора, Алексей, уехал куда-то на север. Там его встретил наш деревенский парень, Ванька Матвеев, когда в командировку в леспромхоз ездил. Вернувшись, рассказывал, что бывший баринов сын встретил его случайно, в гости пригласил, про Глухую Квохту расспрашивал, чаем поил с сахаром. Рассказывал, что устроился неплохо, по крайней мере, намного лучше, чем в деревне.

Это уж, почитай, перед самой войной было. Петруша бы мой тебе лучше это все рассказал. Очень он историей семьи Румянцевых интересовался, даже в архив областной ездил.

В детях, внуках и прочей румянцевской родне Саша к тому моменту совершенно запуталась.

– Вот ведь закавыка какая, – задумчиво проговорила вдруг тетя Нюра. – И как это я сразу-то об этом не подумала.

– О чем, Анна Ивановна?

– Да бизнесмен-то этот, которого убили… Ты сказала, Якунин его фамилия?

– Да, Олег Якунин, – подтвердила Саша.

 – А что?

– Да то, что он-то, похоже, корнями своими отсюда. Из Глухой Квохты.

– Почему вы так думаете?

– Да потому что Петя, когда из областного архива вернулся, рассказывал мне, что жила здесь женщина. В середине девятнадцатого века это было. Марфой ее звали. И прозвище у нее было «утеха снохача». А все потому, что свекор мужа ее в ученики приказчика в город упек, а сам с невесткой жить начал, почитай в открытую. И старшую дочь свою она не от мужа, а от свекра родила. По этому поводу даже слушание какое-то проводили.

То ли церковное, то ли судебное, я уж не упомню. Петруша рассказывал, да я, признаться, не особо слушала. Двое остальных детей уже от мужа были, а старшая, Глафира, – от свекра.

Саша вздрогнула от неожиданного совпадения. Ее лучшую подругу, писательницу Северцеву, звали Глафирой, а дочку свою та назвала Марфой. Почему-то Александре показалось это хорошим предзнаменованием. Чего? Она и сама не знала.

– И что? – поторопила она тетю Нюру, которая опять замолчала, погруженная в свои думы.

– Да и то, что Глафира эта, даром что незаконнорожденная была, выросла такой ослепительной красавицей, что в нее влюбился помещик Румянцев.

И мало того, что влюбился, так еще и смог пойти против общества и после смерти родами своей первой супруги на Глафире официально женился. Она и была та самая старая барыня, которая после того, как ее из дома выгнали, на холме умерла. Глафира Румянцева. Это ее драгоценности так и не нашли, сколько ни искали.

– А убитый бизнесмен тут при чем? – все еще не понимала Саша.

– Так как же при чем? – снова всплеснула руками старушка.