Одна смертельная тайна

И, представляешь, основоположницу этой семьи звали Марфой, а ее старшую дочку – Глафирой. Как у вас с Марфушкой, только наоборот.

– Да уж, совпаденьице.

– Ага. Марфу называли утехой снохача, потому что свою старшую дочь она родила не от мужа, а от свекра. И вот эта самая Глафира, хотя и была крестьянкой, да еще и незаконнорожденной, замуж вышла за помещика, который усадьбой владел. Графа Румянцева. А девичья фамилия у нее была Якунина. И в усадьбе Румянцевых как раз и убили бизнесмена Олега Якунина. А сын моей хозяйки, тот самый, которого тоже убили, как раз и занимался изучением истории этой семьи.

Даже в архив ездил.

– Какая интересная история! – воскликнула писательница Северцева. – Про это можно такой роман написать, просто закачаешься. Снохачество – обычай древний и варварский, конечно, а в художественной литературе ему не так уж много места отведено.

– А ты про это слышала, что ли? – огорченно спросила Саша. – Я вот никогда, хотя и лингвист, и историю вроде неплохо знаю.

– Слышала, хотя и краем уха, конечно, – призналась Глафира. – У Лескова про это есть. В «Житие одной бабы». Страшная книга на самом деле.

А еще у Шолохова в «Тихом Доне». Вот и все, пожалуй. Так что надо будет за это взяться. Богатая тема. Только, Санька, я очень тебя прошу, не лезь никуда. Это может быть опасно, раз уже двух человек убили. Да еще деньги эти…

– Как ты думаешь, зачем их разбрасывают?

– Откуда я знаю. Может, потомок владельцев усадьбы хочет местным жителям помочь. На правах барина, так сказать.

На правах барина… В словах, сказанных Глафирой, было что-то важное. Надо будет потом обдумать, что именно.

– Никуда я не полезу, – заверила подругу Саша.

 – Я тут ем, сплю, работаю над диссертацией. Идет просто отлично, еще два дня и закончу.

– Вот закончишь и езжай домой. Нечего тебе там сидеть, – голос Глафиры звучал безапелляционно.

– А вот и есть зачем. Мне тут нравится. И все интересно. Например, я ходила смотреть утятник.

– Что ты ходила смотреть?

– Утятник. Это такой питомник, где разводят подсадных уток. Их весной используют для охоты на диких селезней. Сейчас же сезон охоты. И там так все продумано, до мелочей. У уток и домики, и прудики, и лазы, и дорожки с мелкими камушками, чтобы пищеварение лучше было.

В общем, целый утиный санаторий. А знаешь, что самое приятное, Глаша?

– Что? – с подозрением спросила Глафира, видимо, после рассказа про уток уже не ожидающая от Александры Архиповой ничего толкового.

– То, что за все время, что я здесь, я ни разу не вспомнила Данимира.

– А вот это действительно абсолютный плюс. Пожалуй, беру свои слова обратно. Сиди в своей Глухой Квохте, Архипова, как можно дольше. Только не влезай в авантюры и не подвергай свое хлипкое здоровье опасности.