Одна смертельная тайна

В силу профессии она знала о существовании подобной формы учета граждан Российской Федерации, которые велись при церквях. С 1831 года в них были введены дополнительные графы для регистрации рождений: разделение по полу, указание имени и отчества не только отца, но и матери ребенка. С 1838 года формуляр метрических книг еще больше усложнился. Вызвано это было трудностями при выдаче документов на дворянство, с которыми сталкивались местные Депутатские собрания.

Закон предписывал вести метрические книги, как важные акты учета всех состояний, своевременно и исправно.

В них запрещались исправления и подчистки. Кроме того, в форму метрики стали включать такие дополнительные данные, как месяц и день не только крещения, но и рождения, звания и вероисповедания родителей. Все записи заверялись подписью священника, причем немедленно после исполнения каждой требы, то есть молитв при рождении и крещении младенца, венчании и погребении.

Именно в таком виде формы метрических книг просуществовали с 1838 года до начала двадцатого века, то есть охватывали весь период, который интересовал Александру Архипову.

– А зачем вам все это, если не секрет? – с любопытством спросила сотрудница архива, представившаяся Ольгой. – Тот посетитель, который до вас с этими архивами работал, говорил, что собирает информацию о прошлом своей семьи. А вы тоже Якуниным-Румянцевым родственница?

Значит, вот какую легенду придумал Петр Степанович, чтобы скрыть интерес к кладу. Что ж, у нее, Александры, легенда ничуть не хуже.

– Нет, что вы. Я не местная. Я пишу диссертацию, тема которой связана со здешними местами.

Главное, что в сказанном не было ни слова неправды.

Лгать Саша не только не умела, но еще и не любила.

– Да вы что! – всплеснула руками Ольга. – Интересно как. А я тоже все мечтаю в аспирантуру поступить. В Горном институте. Но пока не получается. А вы в каком университете?

– Закончила МГУ, а в аспирантуре в Высшей школе экономики.

– Ой. – Теперь на лице Ольги читалось чуть ли не благоговение. – То есть вы москвичка. А мы с мамой в Петербург переехали. Знаете, я вам сейчас еще принесу папку с копиями газет, которые по просьбе того посетителя делала. Он, когда в последний раз был, забыл, а я прибрала на тот случай, если вспомнит.

Только он больше не пришел. Там и записки его какие-то лежали. Я не смотрела. Просто в стол убрала и все.

Петр Вершинин не пришел за своими забытыми записями, потому что его убили на охоте. Вздохнув, что в последнее время она что-то подозрительно часто является носителем дурных новостей, Саша рассказала об этом Ольге.

– Ой как жалко, – сказала она, но Саша видела, что больше из вежливости. – Он такой хороший человек был. Добрый, внимательный. И въедливый.