Освободительный поход

Когда минута истекла и все сели на места, Верховный огладил свои усы и хмуро произнес:

– Когда все это началось, наши войска находились от Минска на расстоянии одного суточного перехода. В результате экстраординарных мер нам удалось дезорганизовать действия врага, ускорить наступление и, досрочно освободив город, спасти значительную часть жителей Минска от истребления. Пусть те, кто это устроил, не надеются, что мы что-то забудем или что-то им простим. Надо будет – и под землей найдем, и на другом конце планеты достанем.

– Товарищ Сталин, – озабоченно произнесла Нина Викторовна Антонова, – в последнее время наш наркомат приложил значительные силы по формированию из пленных немцев будущего костяка движения «Свободная Германия», представители которого должны были помочь нам освободить свой народ от нацистской чумы.

Теперь эти труды могут пойти прахом, потому что после такого злодейства наш народ возненавидит не только нацистов, но и немцев вообще.

– Думаю, – возразил Берия, сверкнув стеклышками, – что вы, дорогая Нина Викторовна, напрасно беспокоитесь по этому вопросу.

В вашем прошлом немецко-фашистские оккупанты тоже совершили множество ужасных преступлений против мирного населения – и никто немецкий народ не возненавидел. Наоборот, когда Красная Армия вошла в Германию, советские солдаты кормили немецких женщин и детей из своих полевых кухонь.

– Тут, Лаврентий Павлович, вопрос в другом, – покачала головой Антонова, – народ наш незлопамятен и жалостлив ко всем, кому пришлось еще хуже, чем ему. В нашем прошлом немцы были второй нацией в Европе по количеству погибших во второй мировой войне после советского народа, а по количеству потерь в процентах по отношению к довоенному населению Германия даже выходила на первое место.

При этом постоянные бомбардировки британской и американской авиации превратили большинство немецких городов в груды битого кирпича. Вступив в ТАКУЮ Германию, наши солдаты совершенно естественным образом начинали жалеть местное население, невольно забывая о том, какие бесчеловечные преступления совершали на советской территории мужья, отцы и братья этих несчастных женщин и детей.

Товарищ Антонова вздохнула, обвела взглядом присутствующих и продолжила:

– Но в данном случае картина иная. Во-первых – в нашем прошлом не было таких ярких и масштабных разовых преступлений, как то, что произошло в Минске. Во-вторых – о вступлении в Германию речи пока не идет. Наши солдаты на фронте имеют дело с вполне живыми и здоровыми солдатами и офицерами вермахта и ваффен СС, которые не вызывают у них никакой жалости (скорее, лютую ненависть), а вчерашние события только усилят это чувство.