Освободительный поход

А уже за тральщиками – весь Балтийский флот, эскортирующий транспорты с войсками. Частью транспортные пароходы были нашими, советскими, которые удалось укрыть от германского нашествия в Кронштадте и Ленинграде. Приняв на борт части 23-й и 21-й армий, они вышли в поход из Таллина. Другие транспорты были трофейными, финскими, и вышли они из Турку и Гельсингфорса с частями 32-й и 7-й армий.

Расчет операции строился на том, что провести ее нужно, пока стоит тихая осенняя погода. Ведь вскоре начнутся проливные дожди с сильным ветром, и тогда воплотить задуманное будет невозможно.

Начало шло как по нотам. Рано утром шведскую столицу разбудил шум нескольких сотен авиационных двигателей. Это на большой высоте к городу подходили бомбардировщики Ту-2 и Б-25 «Митчелл». «Тушкиам» предстояло атаковать управляемыми тяжелыми бомбами береговые батареи, боевые корабли на рейде и военные объекты в столице, а «Митчеллы» тащили на буксире десантные планеры и несли в бомбоотсеках разовые бомбовые контейнеры, снаряженные не осколочными или кумулятивными мини-бомбами, а агитационными материалами, то есть листовками. Надо было при минимальных жертвах добиться максимального успеха.

Если бы город подвергся ковровому бомбовому удару, то шведы, возможно, сопротивлялись бы яростно. А так на их головы сыпались листовки, в которых говорилось, что советское командование гарантирует мирным жителям полную безопасность и неприкосновенность личности и имущества. Естественно, на тех, кто будет оказывать сопротивление, подобные гарантии не распространяются.

Горожане весьма впечатлились зрелищем пылающих гвардейских казарм и обломками затонувшего прямо у причала в порту броненосца береговой обороны «Густав V». В корабль попало несколько бомб, и он превратился в кучу искореженного металла. Это лишний раз подтвердило старую морскую традицию – не называть корабли именами еще живых людей.

Сначала шведские солдаты – те, что не погибли под бомбами – оказывали нашим ожесточенное сопротивление. Но потом сказалась разница в вооружении и в боевом опыте (которого у шведов напрочь отсутствовал и который не заменить никакими учениями), а также в боевом духе – а уж его-то у бывших защитников Ленинграда имелось куда больше, чем у шведских солдат. В результате через час после начала операции мы оттеснили от набережных части шведской армии, взяв первые трофеи и первых пленных. Трофеями оказались полевые пушки тысяча восемьсот лохматого года, до сих пор находившиеся на вооружении шведской армии, а пленные выглядели так, будто до сих пор не проснулись. Шведские танки оказались на уровне нашего Т-26 или германской «двойки», и их броню с легкостью дырявили даже штатные «сорокопятки» пехотного ПТО.