Освободительный поход

Эсэсовцы явно не собирались никуда смываться, будто считали себя бессмертными, хотя из всех оборонительных сооружений вокруг костела возвышалась только невысокая каменная стена, а в окнах громоздились пулеметы – отстойные даже для вермахта чешские ZB-27. Еще один МГ-34 имелся в вертлюге стоящего у ворот костела «Ганомага» – но он вышел из игры на первых же секундах боя, когда немецкий полугусеничник запылал костром после очереди из пушки головной БМП.

Потом к костелу подошли следующие машины в колонне, и попытка сопротивления в считанные минуты захлебнулась под огневым шквалом десятков автоматических пушек. Острый, как зубило, нос БМП снес с петель окованные железными полосами дубовые ворота, и наши бойцы ворвались во двор костела. Там, под стенами, сложенные штабелями, лежали обнаженные и обескровленные женские и детские тела со вскрытыми грудными клетками, а из-за запертых дверей самого костела даже сквозь звуки стрельбы раздавались душераздирающие крики. БМП дал еще одну очередь осколочными снарядами, дверь разлетелась на куски – и бойцы броневого десанта, ловко, как на занятиях по теме «штурм зданий и сооружений, обороняемых вооруженным противником», швырнув внутрь по гранате, ворвались внутрь уже изрядно разгромленного костела.

То, что они обнаружили внутри, я пересказывать не буду, потому что эта мерзость свидетельствовала лишь о том, что Адик от страха грядущего поражения окончательно поехал крышей. Похоже, он ударился в самый настоящий сатанизм. С другой стороны, любой из нацистских лагерей смерти, быть может, и не столь зрелищное явление, как заваленное телами жертв и залитое кровью помещение бывшего католического костела, подвергшееся осквернению и поруганию. Сатанизм в гитлеровском культе сверхчеловеков присутствовал с первой минуты его появления. Отсюда и все ужасы нацистской идеологии, к которым немцы привыкали постепенно, потому что эти ужасы не касались лично их, а также кошмарные воплощения этой идеологии в жизнь – вроде Бабьего Яра, Хатыни и множества других больших и малых злодеяний.

Можно сказать, что не произошло ничего особенного, просто болезнь из латентного состояния перешла в открытую острую фазу. Лично для меня после сегодняшнего дня ничего не изменилось. Нацизм был запредельной мерзостью, когда сатанизм в нем присутствовал в скрытой форме, и он не стал для меня более мерзким, когда этот нарыв прорвался наружу. Для меня и тех, кто четко представляют то, что Гитлер – не первый и не последний такой носитель зла. Для западного, а в особенности американского общества, дела обстоят с точностью до наоборот.