Освободительный поход

И для этого я с семейством нужны ему живые, здоровые и дружески настроенные к современным большевикам, которые нынче совсем не те, что были двадцать лет назад. А там, как говорится, возможны варианты. Самое главное, как сказал майор Османов, что господину Сталину очень нравится, что ни я, ни кто-либо из моих родных не пытался вскарабкаться на вымышленный российский трон, как это делали Кирилл Владимирович и Николай Николаевич, полностью дискредитировав своими сварами монархическую идею.

Едва я появился в доме, как майор Османов представил меня хозяевам.

– Вот, – заявил он с усмешкой, – прошу любить и жаловать, полковник Василий Маргелов, настоящий герой, орденоносец и будущий маршал десантно-штурмовых войск.

Оказывается, после того как Дания капитулировала перед Германией, сыновья бывшей царевны взяли на службу отпуск и теперь постоянно пребывали с семьей. Вот они-то и сказали мне, что датская армия воевать не будет ни за, ни против немцев. Те, кто хотел воевать за них, уже записались добровольцами в датский легион СС, отправились к нам на Восточный фронт, и погибли там почти все.

А остальные делать этого не намерены. Да, они ходят на службу и отбывают на ней положенное время, но желания сражаться и погибать хоть за что-то или кого-то не испытывают и хотят, чтобы их оставили в покое.

Какая-то несерьезная была у них тут оккупация… Но теперь все поменялось. Мы научим этих датчан, как надо любить свою Родину. Повыловим всех – и тех, кто просто прислуживал немцам, и тех, кто воевал против Красной армии. Кстати, майор Османов рассказал, что к нему уже подходили «добрые самаритяне» из местных и указывали, в каких именно домах скрываются местные нацисты и их ближайшая родня.

Такие уж тут нравы.

Разбитые и вытесненные из Копенгагена немецкие подразделения, мелкие группы и отдельные солдаты стали появляться в окрестностях Боллерупа уже после полудня. Но, большинство из них, поняв, что путь к отступлению отрезан, бросали оружие и поднимали руки. И лишь некоторые отчаянные пытались прорваться дальше на запад. Но это уже было бессмысленное сопротивление, которое пресекалось самыми жесткими мерами.

Получив известие о внезапном захвате Копенгагена русским десантом, фюрер предсказуемо впал в состояние неконтролируемой ярости. Он уже знал, что датские части, расквартированные на острове Зеландия, не оказали русским ни малейшего сопротивления, в результате чего защищать датскую столицу от большевистских головорезов пришлось единственному немецкому пехотному полку, который в результате подвергся полному разгрому и уничтожению.