Перехват

Лунц сразу увидел полку, на которой находились отрезвляющие препараты, – она висела над кроватью, но едва протянул к ней руку, как у генерала Роджерса открылся один глаз.

– Добрый день, сэр… – сказал Лунц, замирая с протянутой к полке рукой, но ответа не получил.

Генерал продолжал храпеть, а его открытый глаз свирепо сверлил непрошеного гостя. Это продолжалось несколько секунд, и Лунц подумал, что генерал все еще спит. Он уже коснулся блестящего инъектора, когда Роджерс вдруг всхрапнул, сунул руку под подушку и, выхватив пистолет, направил его в лицо майору.

Лунц пригнулся, грохнул выстрел – пуля ушла в потолок. Пришлось схватить генерала за руку, чтобы вторым выстрелом он не покончил с незваным гостем.

– Тебе не взять меня, Гварнери! – завопил Роджерс и второй рукой схватил Лунца за горло.

Чтобы выбить пистолет, майор сбросил генерала на пол, однако пьяница Роджерс оказался довольно проворен, и Лунцу пришлось дважды ударить его в лицо, прежде чем удалось полностью разоружить.

– Тебе не взять меня, Гварнери! Я лучший! – не сдавался генерал и пытался лягнуть Лунца ногой. В такой ситуации добраться до инъектора было непросто, и майору пришлось швырнуть Роджерса на кровать, чтобы тот не успел чем-нибудь вооружиться – ножом или бутылкой.

Пока генерал бился, запутавшись в простыне, Лунц схватил инъектор и вонзил его пациенту в спину. Генерал выгнулся, словно получил пулю, и, проорав «Да здравствует республика!», лишился чувств.

Лунц перевел дух, одернул китель и поправил сбившийся узел галстука. Все происходило, как в бреду, – и это престижная служба в генштабе?

Оглянувшись, он увидел под потолком отверстие от пули, – все могло закончиться плохо.

– Майор, – произнес очнувшийся Роджерс и, сбросив скомканную простыню, сел на кровати. – Как вы сюда попали?

– Ваш секретарь, сэр, сказал, что вы приболели, и я зашел, чтобы выяснить, намерены ли вы идти на совещание к начальнику штаба. Вы в состоянии?

– Разумеется, майор!

Генерал Роджерс надел ботинки, подошел к зеркалу и, взяв щетку для волос, привел себя в порядок.

Лунц смотрел на него во все глаза, ожидая какой-нибудь новой подлости, но микстура делала чудеса, и в новом Роджерсе нельзя было признать прежнего припадочного пьяницу.

Через пару минут в сопровождении Лунца генерал вышел из кабинета в приемную, где, согнувшись над столом, сидел сержант-секретарь Луарвик.

– Лу, я пошел к шефу, – бросил на ходу Роджерс, не замечая, что секретарь в ответ проскрипел, как подбитая чайка.

Уже оказавшись в коридоре, Лунц самодовольно улыбнулся, а вспомнив, как вырубил Луарвика, даже хихикнул, и на него покосился проходивший мимо офицер.