Связной

Давно ты здесь?

— С начала войны. Я ведь местный. Какое-то время на Урале жил, а потом в родные края вернулся. Вот только никак не думал, что мое село на самой линии фронта окажется. Так что мне из агента-вербовщика в агента-маршрутника пришлось переквалифицироваться. Но ничего, не жалуюсь, уже привык!

— А солдатики тебе не досаждают? Мало ли чего? — настороженно спросил Мельник. — Все-таки изба просторная, и хозяйство, смотрю, у тебя крепкое, с огородом!

Хозяин лишь хмыкнул в пожелтевшие от курева усы и произнес:

— А чего им мне досаждать-то? Они меня уважают, я ведь самогон гоню! Он у меня первостепенный, я думаю, не хуже, чем виски будет.

— Виски тебе тоже приходилось пробовать?

— А то как же! — даже обиделся хозяин дома. — В Шотландии и пробовал. — Было понятно, что у агента-маршрутника серьезная биография. — Мой самогон даже офицерам полюбился. Так что защитников здесь у меня хватает. Ладно, разговоры — это, конечно, хорошо, а вот только нужно перекусить перед дорогой.

— Не ожидал такого гостеприимства.

— А как же иначе! Ко мне гость пришел, а я его без ужина, что ли, оставлю? Как-то не по-христиански получается.

К тому же котелок с картошкой у меня уже в печи томится. Минут десять-пятнадцать, и будет полный порядок! Тушенка американская есть.

— А тушенка-то откуда?

— Натуральный обмен, все в лучшем виде. Я воякам даю самогон, а они мне американские продукты. Называют их «второй фронт»… Так что не голодаю.

Хозяин по-деловому нарезал каравай хлеба аккуратными кусками, уложив их в алюминиевое блюдо. Затем из печи достал курившийся жаром чугунный котелок и торжественно установил его на стол. Умело и быстро большим тесаком вскрыл консервные банки, одну из которых протянул Мельнику и предложил:

— Может, по стопке? Так сказать, для аппетита.

— Возражений нет. Чтобы такие харчи, да на сухую, это непорядок! Они просто в горло не полезут, — пошутил Мельник.

— Вот это по-нашему, — оживился хозяин, доставая из шкафа большую бутыль с мутным самогоном. Откупорив, вдохнул в себя пряный дух и, зажмурившись от удовольствия, проговорил: — Не пожалеешь!

Разлил мутновато-молочный самогон в грубоватые стаканы с толстой граненой стенкой и произнес, предварительно подцепив вилкой кусок сала:

— Как говорится, за знакомство!

Запрокинув голову, выпил самогон, и острый, заросший рыжеватыми волосками кадык принялся энергично отсчитывать глотки.

— Эх, крепка Советская власть! — одобрительно крякнул хозяин.

— Так уж и крепка? — усомнился Мельник.

Самогон и в самом деле получился знатный. Крепкий. Терпкий. Без той сивушной закваски, какая зачастую присутствует даже у самого доброго первача. Так что без преувеличения можно сказать, что хозяин был знаток своего дела.