Пиранья. Война олигархов

И добавил отеческими интонациями: – Не надо тебе лезть в эти игры, сынок.

Молодой охранник не стал выспрашивать, что за игры имеет в виду пан незваный гость. Серьезные игры, с политическим уклоном, какие же еще – раз целых двое полковников заявились, а не простые мордовороты из «масок-шоу». С тех пор, как по стране прокатился оранжевый вал, сии игры очень полюбили паны начальнички от самого большого до самого маленького, полюбили от Львовщины и до Крымщины. Правила такой игры просты до невозможности: одни пытаются оттяпать кусок, и желательно пожирнее, обвиняя противную сторону в политической неблагонадежности и заодно во всех прочих смертных грехах, другие, как могут, защищают то, что нажито непосильным трудом.

«Крупняк уже переделили, теперь добрались и до нашего захолустья», – где-то примерно так должен был подумать охранник, провожая взглядом две фигуры в строгих серых костюмах…

В этот самый что ни на есть разгар трудового дня мэрия отнюдь не гудела, как потревоженный улей, и его вид не смог бы умилить случайно заглянувшего сюда рядового избирателя – вот, мол, как радеют за нас слуги народа, трудятся, не покладая рук, в поте и мыле, на народное наше благо… Почти пустые коридоры, если кто и попадается навстречу, то передвигается не быстрым деловым шагом, а нога за ногу.

Даже коридорная пыль в солнечных лучах оседает как-то вяло и сонно, проникаясь общей учрежденческой спячкой. Правда, некое оживление наблюдалось в приемной мэра. На ярко-красных креслах, положив на колени портфели и папки, дожидались своей очереди посетители. Некий здоровяк в рубашке-гавайке, словно перенесенный сюда из российских девяностых, эдакий вымерший типаж – средней паршивости бандюган (разве что толстой золотой цепи на шее не хватает), заигрывал, крутя на пальце ключи от машины, с довольно миленькой секретаршей.

Появившиеся в приемной двое новых посетителей в серых костюмах уверенно, будто так и надо, прошли мимо секретарского стола, не интересуясь – занят сам, не занят, принимает ли сегодня и кто последний, – с ходу направились к кабинету. Стробач взялся за дверную ручку.

– Эгей, вы куды?! – вдруг опомнившись, взвилась секретарша.

Ее не удостоили ответом. Стробач потянул на себя дверь. Видимо, желая показать себя во всей красе перед гарной дивчиной, тип в гавайке, что-то пробубнив, вроде «да я зараз цих козлив!», ломанулся к наглецам и даже уцепил Мазура за рукав. Это он сделал зря, в чем незамедлительно и убедился, когда Мазур, перехватив его за запястье, легонько так сжал двумя пальцами определенную точку. Тип в гавайке заплясал на месте, тряся рукой, поскуливая и отчего-то вдруг позабыв о гарной дивчине.