Пиранья. Война олигархов

Отсюда вытекает вопрос – так зачем же вы приволокли меня сюда?

– Ты очень умный, да! – сказал Грузин, вставая из-за стола и подходя к Кривицкому. – А если Березовский дал добро на твое устранение, а?

– Врешь. Блефуешь. Как с Говоровым.

– Да ну?! – воскликнул Грузин. – Ты ж за его спиной чуть было не поссорил его – и Малышевского! Думаешь, он тебя за такое по головке должен погладить?!

И неожиданно ударил Крепыша в лицо. Удар был проведен неумело, но внушительный вес грузина сыграл свою роль.

Кривицкий повалился в траву вместе со стулом, Каха Георгиевич навис над ним. Спросил сквозь зубы:

– А если все же твое списание одобрено? Подумал об этом?

– Не может быть, – быстро проговорил Крепыш, не делая попыток подняться, и сплюнул. Слюна была красной. – На меня слишком много всего завязано. Даже в наших с вами отношениях. А для Бориса я незаменим.

– Это ты так думаешь, – презрительно сказал Больной. – Дурилка…

– А если Борис Абрамович согласился понести некоторые убытки? – Малышевский тоже встал, подошел к Грузину, склонился над Кривицким, заложив руки за спину. – После долгих консультаций с нами? И мы тоже согласились понести некоторые убытки. А после вместе с Березовским договорились, как те убытки минимизировать. Остальных в расчет можно не принимать, потому как остальные никогда не узнают, куда ты вдруг подевался, и никогда не свяжут нас с твоим исчезновением.

Малышевский запустил руку назад, под рубашку (мелькнула рыжеватая кобура) достал блеснувший на солнце браунинг (Мазур с Тимошем рефлекторно напряглись), и направил ствол на Кривицкого.

– Что глазенками лупаешь? – спросил Грузин, с осуждением глядя на Крепыша. – Думаешь, шутки продолжаются?

– Тебя, Гена, – следует заметить, что Малышевский держал пистолет весьма умело, – наверное, расслабило и успокоило то, что мы с тобой так долго лясы точили. Подробно все излагали, в красках расписывали, беседовали, как с человеком. Вместо того, чтобы сразу пристрелить, как суку. Просто, Геночка, мы не хотели уж совсем скатываться к началу девяностых. Мы, как ты верно заметил, хотим войти в Европу, стать своими, фраки со смокингами носим, а не спортивные костюмы и не малиновые пинжаки. Поэтому и устроили тебе пикничок, а не разборку – без паяльников и утюгов обошлись. Правда, и без адвокатов с присяжными заседателями… Ну да ладно, толку от них для тебя все равно бы немного было, перед нами они бы тебя не оправдали. Ведь в душе мы все-таки азиаты, такими и умрем. А ты умрешь первым из нас.

– Это, кажется, называется на понт брать? – Кривицкий сел, провел рукой по губам, посмотрел на окровавленную ладонь и вытер ее о траву.

– Ты так думаешь? – спросил Малышевский. И выстрелил.

Пуля вошла в землю рядом с Кривицким.