Поединок соперниц

Вернулась Труда, принесла мне перекусить — еще горячие лепешки, тушеную капусту, салат из редиски с зеленым луком, сдобренный сметаной, и кусок баранины, от которого шел изумительный аромат. Я и не замечала, как сильно проголодалась, но все же прежде чем приступить к еде, прочла полагающуюся молитву.

Труда наблюдала за мной.

— Ишь, какая вы богобоязненная девушка, ну точь-в-точь наша госпожа. Сэр Эдгар сказал, что вы ее подружка?

Норфолкские крестьяне и челядь всегда запросто держатся с окружающими. Вот и Труда подсела ко мне, расспрашивала, что же со мной приключилось, нетерпеливо ерзая, ожидая, пока я прожую, чтобы ответить.

Обычная саксонская простолюдинка, но одета в добротное сукно, а головная повязка, обрамляющая ее пухлые щеки, даже накрахмалена. Наши прихожанки в Святой Хильде выглядели куда проще.

Я заметила, что перешептывание работниц прекратилось — они тоже слушали, даже замедлили работу. Труда, устав добиваться моих сдержанных пояснений, заговорила о своем. Рассказала, что еще недавно жила в фэнленде, а когда госпожа переселилась в Гронвуд, то с охотой пошла к ней в услужение.

Здесь всегда оживленно, всегда есть с кем посудачить. Да и положение ее устраивает — состоять при «датской жене» лорда шерифа и почетно и выгодно. И она опять властно крикнула пряхам, чтоб не прекращали работы.

— А моя госпожа, дай ей Бог здоровья, расположилась тут, как истинная леди. Замок хоть и не достроен, но над залом уже есть несколько прекрасно отделанных покоев, а также уютная спаленка, где Гита милуется с шерифом.

Как спокойно она об этом говорила! И словно бы с одобрением. Хвалила Эдгара.

Вон-де как хорошо он относится к ее госпоже, как нежен с ней, богато одаривает. Специально для нее накупил дорогих тканей, красивых перчаток, мягкой обуви, мехов. А еще и Снежинку ей подарил, самую лучшую кобылу из своего табуна, и лично обучал Гиту ездить верхом. И теперь, когда он устраивает охоты или они отправляются в гости к кому из соседей, леди Гита всегда ездит на белой арабке, какой нет и у этих надменных нормандских дворянок.

Этой темной женщине и в голову не приходило, что все подобные милости — не более чем плата богатого вельможи ублажающей его наложнице!

Наконец я не выдержала и попросила проводить меня в часовню.

Труда, похоже, заметила некое раздражение в моем голосе, поглядела пытливо, но не перечила.

Часовня в Гронвуде была уже отстроена — деревянная и довольно просторная. Мы уже достигли крыльца часовни, когда Труда тронула меня за локоть, указав в сторону.

— Вон, полюбуйтесь-ка.

Я оглянулась и замерла. Во двор въезжала Гита в сопровождении пары грумов и смуглого низкорослого пажа.