Поединок соперниц

Тогда я сказала, что зашла попрощаться, ибо скоро навсегда покину эти края. Она, похоже, расстроилась.

— Жаль. Мы не виделись с тобой все это время, однако сама мысль, что встреча не исключена, была мне приятна.

Почему-то эта фраза растрогала меня. Я взяла ее руку в свои.

— Как же ты жила все это время, девочка?

— Вначале было тяжело.

Она поведала, как поначалу дичилась людей, как ей было горько, когда в спину летели грубые бранные слова, и не столько от равных по положению, сколько от простолюдинов. Ведь простые люди особенно примечают все, что касается знати; признавая превосходство вельмож, они не прощают им ни малейшей промашки.

Пока Гита жила под покровительством Эдгара, ее почитали, как его «датскую жену», но едва она уехала, все восприняли это как изгнание, и она вмиг стала не лучше брошенной шлюхи. Многие знатные дома закрылись для опозоренной женщины, а жены местных танов демонстративно выражали ей презрение. Только Альрик и Элдра не оставили ее своим расположением, да еще Хорса порой наведывался в ее башню в фэнах.

— Помнится, у Хорсы на тебя были виды, — заметила я.

Она чуть кивнула, машинально оправила выбившуюся из тугой прически светлую прядку.

Сказала, что Хорса и сейчас проявляет к ней известное внимание, даже по-своему предан, но она всячески дает понять, что не может стать его женщиной.

Я не понимала Гиту. Конечно, Хорса — не Эдгар. Однако согласись Гита, и она вмиг могла избавиться от своего позорного положения, стать хозяйкой в его бурге. Спросила я, и отчего Гита не вернулась в монастырь. И опять в ответ краткое — не могу.

— Необъяснимое упорство, — сказала я наконец. — Понимаешь ли ты, Гита, что сама обрекаешь себя на позорное одиночество? А одинокая женщина — ничто в нашем мире.

— Ну, не совсем так.

Она улыбнулась. И уже совсем по-деловому поведала, как ведет свои дела: собирает подати, велела осушать болота, взимает мзду за проезд через фэны. А главное, она неплохо подзаработала на торговле шерстью.

— Главное не бездельничать, не жалеть себя. И если счастье — дело провидения, то удобств и комфорта можно добиться и самой. А Эдгар, надо отдать ему должное, приучил меня жить в роскоши.

Я помнила, как баловал и лелеял ее Эдгар. Вспомнила и вчерашнее его откровение. Но говорить-то ей об этом я не собиралась.

Сказала только, как жестоко было с его стороны пригласить ее на свадьбу.

— Да, мне больно было получить подобное приглашение.

Ее шаль сползла, и она поспешила запахнуть ее. И сказала запальчиво:

— Но я сама хотела увидеть венчание, увидеть его невесту.

Зачем ей было распалять свою боль? Но я поняла. Даже боль от Эдгара была ей сладка. И тогда я осторожно заговорила о том, что Эдгар как ее опекун вполне может выдать ее замуж по своему усмотрению.

В глазах Гиты застыл серебряный лед.